Чтение онлайн

— Так что, нашлась сережка? — пропуская Ханта в комнату и кивая в сторону стола, уточнила я.

— Еще бы, — расплылся в улыбке паренек. — И не только сережка. Да вы же, магева, сами знаете, раз место указали!..

Я многозначительно промолчала, не соглашаясь с обвинением, но и не отвергая его, дабы не разрушать имидж другим колдуньям. Скажу что нет — все равно не поверит, а молчание не всегда знак согласия, часто молчит тот, кто против или вообще не знает, что сказать. Хант же счел мое безмолвие за разрешение потрепаться, бухнул поднос на стол и продолжал изливать восхищенное признание:

— Бабушкин браслет, тот самый, что

думали дед пропил, под полом нашли, дядька Ванир отогнул доску, а потом и сережка сыскалась. Мамка аж всплакнула! Меня на кухню погнала. Вы уж откушайте, хоть малость…

Избавившись от востроглазого пытливого вьюноши, все крутившегося под ногами и, похоже, выжидающего, не сотворю ли я какого-нибудь чуда эксклюзивно для него, я закрыла дверь и пошла в очередной раз вниз по лестнице, жуя на ходу кусочек нежного, похожего на брынзу сыра. Хорошо, впрочем, что я успела прожевать его до того, как увидела зал. А то "Резвые рыбы" могли обрести печальную славу места, где не только останавливалась магева, дабы помочь в розыске пропавших ювелирных изделий, но и где она нашла свой бесславный конец, подавившись куском сыра.

Полагаю, любопытство есть истинная движущая сила прогресса. Именно она, а не нежданная склонность к труду, заставила первую обезьяну взять в руки палку и спуститься с дерева, дабы проверить, чего твориться на земле, вдали от лиан, крикливых попугаев и бананов. Вот и я, подобно той первой мартышке спустилась вниз, чтобы на мгновение потерять дар речи перед потрясающей по своему эмоциональному воздействию картине, бьющей наотмашь по зрительным рецепторам.

Немногочисленные с утра посетители трактира тоже, впрочем, либо пялились откровенно и ухмылялись, либо поглядывали искоса на группу людей от зрело-цветущего до откровенно пожилого возраста, чинно рассевшихся рядком за самым большим из столов. Яркая ткань, обилие разноцветных бусин, масса нашитых на одежду броских, пусть и не слишком дорогих камешков и висюлек придавала сборищу невероятно пышный и вкупе с серьезными, как для похорон или вручения почетных грамот, физиономиями почти торжественный вид. Герг, просиявший при виде меня и принявшийся интенсивно семафорить руками, казался на фоне своих спутников белой вороной, хоть и принарядился, подпоясавшись поверх бывшей Лаксовой рубашки красным кушаком.

Судя по всему, народ пришел сюда не затем, чтобы выпить и закусить. Удивительно насколько официально, не смотря на колоритные наряды, выглядели гости. Надеюсь, эта делегация квинтэссенции балаганщиков не собиралась портить мне лицо за вчерашнее представление у ворот. Впрочем, в драку они сразу не бросились, наверное, по причине солидного возраста и чина. "Стая товарищей" не спешила даже с предъявлением ноты протеста. Изучали меня сосредоточенно, напряженно, почти подозрительно, но за этой маской проглядывало выражение сдержанного ожидания. Будто не они приперлись ко мне незваными гостями, оторвав от примерки, а я за каким-то лядом вызвала их на оперативное совещание.

Старушенция, самая пожилая из публики, закутанная по меньшей мере в несколько дюжин юбок, блузонов и платков, дорогого, если б не столь замызганного, вида, впилась в меня взглядом отнюдь не подслеповатых глаз. Как лазером резанула, джедайка на пенсии, и тут же расплылась в довольной лягушачьей улыбке. Заиграла каждая складочка на сморщенной мордашке. Сухонький пальчик, едва видный под нанизанными на него колечками и перстенечками, поднялся в воздух, и бабуля

решительно прокаркала:

— Это она!

— Кто она? — поспешила я уточнить загадочную характеристику, озираясь по сторонам, вдруг рядом со мной еще кто-нибудь затесался. Но тщетно, Кейр, Лакс и Фаль (малыша старушка, могу поспорить, увидела) под местоимение "она" никак подходить не могли. Матриархиня балаганщиков имела в виду именно мою скромную персону, ничего не ведавшую ни о каком "этом", во всяком случае, ведавшем куда меньше Елены Ханги.

— Та, кого мы ждали, — вставая, как школьник при ответе, объяснил вместо исполнившей свой долг опознания и заткнувшейся бабульки поджарый мужчина с длиннющими усами. Балаганщик, наряженный в сравнении со своими коллегами почти скромно, всего лишь в ярко-синий блузон и изумрудные узкие штаны, заправленный в эльфийские, между прочим, сапоги, смотрел на меня открыто и выжидательно.

— Зачем? — моргнула я, почти уверившись, что бить меня сегодня не будут, зато будут о чем-то просить. Уж если "ждали", так, скорее всего, объявлять о миссии, каковую мне надлежит исполнить совершенно бесплатно. По опыту чтения художественной литературы я знала, те, "кого ждали", как правило, работают за идею.

— Матиасса видела, как ты изожгла дух из куклы вещуньи, — ответил мужчина, кивнув в сторону бдительной старушки. — Некоторым из нас даровано ощущать недобрые силы, входящие в наши игрушки, но до сих пор не было среди нас того, кто мог принести избавление. Мы ждали немало…

— А маги? К ним обращались? — я подкорректировала ход разговора, дабы он не перерос в рамки неторопливо-былинного сказания в литовском стиле.

— К чему? — коротко отмахнулся оратор, даже за ус себя дернул с досады. — Они даже не видели теней, а как можно изгнать то, что незримо? Но ты — иное дело.

— Я увидела эту тварь и выжгла ее огнем, — подтвердила я, понимая, что отрицать бесполезно.

— Да! — кивнул балаганщик. — А Герг указал, где мы можем найти тебя, магева. Само небо свело нас!

— Где-то я это уже слышала, кажется не далее как вчера, — поморщилась я и, вздохнув, объявила: — Ладно, я все поняла и попробую разобраться с вашими куклами, но позже. Сегодня днем мне предстоит другая срочная операция. Подождете до вечера?

— Мы чтим твой долг, магева, — уважительно закивали балаганщики и облегченно заулыбались. Они чего же, не верили, что я возьмусь за эту халтурку? Так может, стоило отказаться или поторговаться? Впрочем, уже поздно пить боржоми, почки отлетели.

Один за другим члены делегации выходили из трактира, последний, тот самый усач, поклонился и оставил на столе тугой на вид кошель. Герг не пошел вслед за трюкачами. Кейр и Лакс из любопытства вышли следом, поглядеть, как балаганщики будут отчаливать. Поэт удивленно фыркнул и проговорил, машинально ероша волосы:

— Ты умеешь торговаться с балаганщиками, магева.

— А я торговалась? — удивилась я.

— Ну конечно, ты ни слова не сказала о плате, значит, их долгом было заплатить тебе самую большую цену. Так принято, — ответил поэт, и тут же его осенило: — Или ты и правда не знала?

— Не-а, я вообще решила, что они не собираются платить, оформят мою помощь как благотворительность сословию балаганщиков. Но раз деньги оставили, догонять и возвращать не побегу, — изложила я свои выводы. — Вообще, помощь, оказанная на халяву, ценится почему-то куда меньше той, за которую было уплачено сполна.