Шрифт:
Начало
Все началось летом 1988 года, когда Жене С. исполнилось 11 лет. Были летние каникулы. Мама на работе. Ребята разъехались. Стоял пыльный жаркий летний день.
А Женя скучала во дворе - тут-то Виолетта и появилась.
– Деньги нужны?
– Да.
Тогда она объяснила популярно, что надо будет делать. Сказала, что надо
"Подумай, - сказала, - а я зайду завтра в это же время!" Женя честно думала. Сначала хотела отказаться - страшно ведь! Но другой возможности заработать никто не предлагал. Вспомнила все, что знала об отношениях мужчин и женщин. И, вспомнив, пришла к выводу, что ничего плохого она не сделает. Что ж? Ведь даже мамка этим занималась, она сама как-то раз видела ночью. Дядя тот две недели жил. Женя маленькая была, в первом классе, но помнит все отчетливо, что они там делали с мамкой. Дядя и Женю несколько раз брал к себе на руки и ей было щекотно где-то внизу, между ногами...
А Виолетта, между прочим, обещала 50 руб. за первый раз.
– За смелость, - она сказала. А потом по 20-30, как получится.
– За один только раз!
– искренне удивляется Женя такой неслыханной щедрости. Она знает цену деньгам. Себе только цены не знает.
– Я решила - один раз пойду, а там посмотрим, - рассказывает она. Виолетта пришла вовремя, как обещала. Женино согласие приняла как должное. И сразу за дело, пока не опомнилась, не передумала. Увела Женю в какой-то подъезд, открыла сумку: "Переодевайся!" Женя и переоделась. Только трусики менять не стала. Перед тем как идти подмылась с мылом и чистые трусики надела. "Можно я в своих останусь?" Виолетта повернула ее передом к свету, посмотрела на низ, хмыкнула и ничего не сказала. Все ногу подворачивала - в первый раз шла на каблуках. Потом дома в маминых потренировалась.
– В первый раз было очень противно. Очень. Такой большой, старый, хватал так! Больно. Положил на кровать и раздвинул мне ноги.
Потом Женя снова переоделась. Деньги дома положила под матрас. Осмотрела себя. Писька опухла и покраснела, из щели что-то липкое стекало на ноги. На беленьких, чистеньких трусиках были какие-то желтоватые пятна. Пошла в ванну подмываться и думала: "Все! Виолетта придет через две недели, и я откажусь!" Но через несколько дней мерзкие воспоминания померкли. Боль в низу живота стихла. А деньги остались такими же реальными. Пятьдесят рублей! Женя в жизни не держала в руках таких денег. Доставала, рассматривала. Думала: "Мама терпела это, чтобы я родилась. А я! Подумаешь, неженка какая! Не задаром небось". Женя всегда подозревала, что за ерунду деньги не платят. Вон мамка как устает. А тут такие большие деньги! И девочка понала: работу надо уметь терпеть - за это и платят. И через две недели Женя снова переодевалась в грязном подъезде.
– Тебе опять было противно?
– Да! Ну потом немножко привыклось. Я глаза закрывала, когда он ложился на меня. А дома сразу мылась. И не думала про это никогда! Только считала, сколько раз еще надо сходить...
Обнаружилось это осенью 89-го. Жене оставалось отработать 7-8 раз. "Виолетта давала мне платье, колготки ажурные, туфли, ну и всякое такое. А после я отдавала ей все вместе с деньгами", - рассказывала она, краснея. Она стыдится не того, что мужчины с ней делали, а жалких не модных шмоток, штопаных колготок и потертых спереди трусиков, пальтишка, заношенного несколькими поколениями детей. Школьное платьице ей слишком коротко, туфельки стоптаны. Но девочка ни рубля не потратила из заработанных денег на белье и косметику. Она копила деньги на собаку.