Наблюдатель
Шрифт:
— Готовитесь защищать Гектора? — Она явно заигрывала со мной. — Через три месяца он еще не так запоет.
Если бы она не была абсолютно права и к тому же так хороша собой, ее слова непременно вызвали бы у меня раздражение. Я указал на свои часы.
— Я подумала, вдруг вы уделите мне немного времени.
Мне понравилось, как она это сказала. В ее тоне прозвучало нечто двусмысленное, даже пикантное. Хотя во всем виноваты мои не к месту разыгравшиеся гормоны. Возможно, я счел бы ее слова провокационными, даже если бы она попросила моего совета в лечении геморроя.
— Вы предлагаете официальную или неофициальную
Легкая улыбка тронула ее губы. Она посмотрела мне в глаза:
— Решать вам.
Да, я окончательно поверил в то, что эта сногсшибательная женщина флиртует со мной. Циник, вероятно, использовал бы слово «манипулирует», но зачем делать жизнь циничнее, чем она есть?
— Вы не возражаете? — Она поднесла маленький диктофон к моей груди. Не дожидаясь ответа, вполне в духе акул пера, она включила его и сначала назвала дату, а также имена участников интервью.
— Вы уже пятнадцать лет занимаетесь частной практикой, — обратилась она ко мне. — Вскоре после того как осудили Терри Бургоса, вы открыли свою юридическую фирму, не так ли?
Я ничего не ответил, лишь улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая покоряла сердца женщин во всех уголках земного шара.
— Когда Гарланд Бентли сделал вас своим личным консультантом по юридическим вопросам? — Она склонила голову, продолжая держать диктофон у моего подбородка. Я ничего не ответил, и она продолжила: — Я просто хочу разобраться в ситуации, Пол. Мы собираемся опубликовать материал о деле Алмундо. Это же открытый процесс.
Я вежливо кивнул и взглянул на диктофон.
— Вы дочь Кэролин Пенри, не так ли? — Наконец-то я понял, кто передо мной.
Она нахмурилась, услышав вопрос. Очевидно, эта женщина хотела проложить собственную дорогу в жизни, а не следовать по пятам своей мамы-телеведущей. Судя по всему, удивительная красота передавалась в их семье по наследству, хотя в последний раз, когда я находился поблизости от Пенри, мне пришлось счищать ее обед с моих ботинок.
— Извините, я опаздываю. — С этими словами я передал ей мою визитную карточку.
Эвелин вежливо преградила мне дорогу:
— Всего несколько вопросов, Пол. Я возьму на себя все расходы. Давайте, я угощу вас. Почему бы вам не выпить после работы стаканчик чего-нибудь не слишком крепкого.
Теперь она попыталась исправить свою ошибку и снова начала флиртовать. Похоже, в большинстве случаев у нее это получалось. Иногда ей, наверное, достаточно было одного взгляда. Но я не осуждал. Если бы я выглядел как Эвелин, то активно пользовался бы этим преимуществом. Однако парням вроде меня приходится полагаться лишь на свой интеллект.
— Я могла бы напомнить о Бургосе, — сказала она, когда мы шли вдоль здания.
Похоже, Эвелин была уверена, что ей удалось уговорить меня. Хотя, возможно, опасалась, что я оттолкну ее, запрыгну в такси и захлопну за собой дверь.
— Я думаю, — щебетала Эвелин, — людям стоит напомнить, что вы были обвинителем по делу самого известного преступника в городе.
Она права. Почти все потенциальные клиенты, с которыми я встречался, расспрашивали меня об этом деле. И я неизбежно ловил себя на том, что начинаю пересказывать им подробности той истории: ужасное место преступления, напыщенные речи адвоката, мое желание поскорее услышать вердикт коллегии присяжных… — и обязательно пояснял, что усугубляющие
— Кстати… вы ведь в близких отношениях с семьей Бентли? — спросила она. — Вы говорили с Наталией? Или с Гвендолин Лейк?
Ей еще стоило поучиться, как незаметно переходить от одной темы к другой. Зачем она притворялась, будто ей интересно дело Гектора Алмундо, когда было очевидно, что ей хотелось поговорить о Бургосе и семействе Бентли?
— Вы можете подтвердить, что Кэсси Бентли была эмоционально неуравновешенной девушкой?
Я остановился на углу здания суда и обернулся к Эвелин. Она тут же воспрянула духом и поднесла микрофон к моему лицу, нервно прикусив нижнюю губу. Мне показалось, девушка пытается сформулировать следующий вопрос. Но меня гораздо больше заинтересовало движение ее губ. В этом было нечто фрейдистское.
Гарланд Бентли был женат на Наталии Лейк — наследнице семьи, владеющей угольными шахтами. Сестра Наталии, Миа Лейк, и ее дочь Гвендолин жили на Хайланд-Вудс, а дом Наталии и Гарланда находился на противоположной стороне города. Два огромных поместья сестер Лейк обрамляли пригородную зону, где селились состоятельные люди. Миа Лейк умерла еще в начале восьмидесятых, и Наталия взяла на себя заботу о своей племяннице Гвендолин Лейк, став ей в буквальном смысле второй матерью. Впрочем, если верить слухам, эта семейка владела миллиардами долларов, и в любом случае никто бы из них не умер с голоду.
Наталия и Гарланд развелись вскоре после того, как Терри Бургос убил их дочь Кэсси. Наталия переехала в особняк, где когда-то жила ее покойная сестра и где, возможно, проживала Гвендолин Лейк. Других подробностей их жизни я не знал. Никогда не имел удовольствия встречаться с Гвендолин, хотя, судя по тому, что о ней слышал, это вряд ли доставило бы мне радость.
И я не имел представления, почему Эвелин спрашивает меня об этом. Мне не нравилась игра в кошки-мышки, за исключением тех случаев, когда я исполнял роль кошки. Но похоже, она пыталась сделать из меня мышку.
— Кэсси Бентли была молодой девушкой с блестящими перспективами, ее убийство стало настоящей трагедией, — ответил я. — Наталия Лейк вела себя как достойная и благородная женщина. Надеюсь, у нее и у ее племянницы Гвендолин все будет хорошо.
Эвелин замолчала. Я не понимал, что ей нужно. Чего она ожидает? Я адвокат. Мне постоянно приходится жонглировать словами.
Я широко улыбнулся Эвелин.
— А сенатор Алмундо невиновен, — добавил я.
Она сникла.
— Эвелин… — Я осторожно взял диктофон и выключил. — Когда я участвую в перекрестном допросе свидетелей, то люблю задавать беспорядочные и не относящиеся на первый взгляд к делу вопросы, чтобы человек не понял, чего я хочу добиться. Затем я складываю все факты воедино и стараюсь использовать в своих интересах, прежде чем противная сторона успеет исправить все свои ошибки. Но мы сейчас не в суде, я не под присягой и не хочу играть с вами. Поэтому сделайте одолжение — передайте привет вашей матери, и хорошего вам дня. Если же захотите поговорить со мной начистоту, у вас есть номер моего телефона.