На все четыре стороны
Шрифт:
Габриэль и Антуан какое-то мгновение постояли в странных позах — чуть подавшись вперед, с протянутыми руками, потом вернулись в нормальные стойки.
Антуан снова вздохнул и обиженно выпятил нижнюю губу. Лицо Габриэля осталось в тени полей «стетсона».
А интересно, Игорь хоть пальцем шевельнул бы, чтобы ей помочь? Нет, не спасти ее — и без него найдутся, как показывает опыт, желающие! — а просто помочь встать?
Кажется, кто-то решил о ком-то больше никогда не вспоминать? Вот и надо следовать выбранным курсом!
— Еще бы! — повторила Алена. — Я бы на месте Марго тоже впала в
— Да нет, не в том дело, — усмехнулся Мишель. — Приехала ее мать, мадам де Флао. И у нее тоже истерика.
— У нее? Почему?
— Потому что она увидела меня, — усмехнулся Габриэль.
Алена посмотрела на него снизу вверх. Приятное зрелище, что и говорить! Как ни взгляни, куда ни взгляни!
— Штука в том, что мы с мадам де Флао, а также с Марго Зерван некоторым образом родственники, — пояснил объект ее заинтересованного осмотра.
— Это каким же образом? — изумилась Алена.
— Мадам де Флао — единокровная сестра моего деда. То есть матери у них были разные, а отец — один.
— Шарль де Флао — твой прадед! — ахнула Алена. — Не может быть!
— Да почему?! — пожал плечами Габриэль. — И почему тебя это так удивило? Скорее я должен удивиться тому, что ты знаешь о Шарле де Флао.., причем я имею в виду вовсе не генерала времен Наполеона. Он тоже один из моих предков, но гораздо более далекий.
— Я читала.., я читала одну русскую книгу… — запинаясь, начала объяснять Алена.
— Боже! — воскликнул Антуан. — Неужели вы говорите о той самой книге, которую я видел у вас в магазине карнавальных принадлежностей?
Алена кивнула.
— Нет, это фантастика! — почему-то (наверное, от потрясения) Антуан повторил эти слова еще и по-немецки:
— Das ist phantastisch! Я тогда, помнится, уговаривал вас продать книгу Габриэлю. Самое смешное, что я видел такую же книгу у него дома, правда, в другой обложке. Вот я и не узнал ее, хотя у меня отличная память на редкости.
— Ты читала книгу Зои Колчинской? — изумленно спросил Габриэль. — Это моя прабабка. Мой дед Лео де Флао — ее сын. Он наполовину русский, моя мать русская только на четверть, а я… Но все равно что-то есть! Как странно, да?
— А ты говоришь по-русски? — вместо ответа спросила Алена.
— Только читаю, — виновато улыбнулся Габриэль. — Русских книг прошло через мои руки много, так что читаю я неплохо, но говорить… Видишь ли, здесь мне не с кем говорить по-русски. Моя мать Зоэ — дочь Лео де Флао, названная в честь Зои Колчинской, — умерла много лет назад. Моего отца зовут Фабьен Мартен. Ему никогда и в голову не приходило учить этот чужой для него язык.
— А ты знал о том, что в Эриво живут мадам де Флао и Марго, твои родственники?
— Знал, но не от них. Они не поддерживали связи с отцом — прежде всего потому, что он и сам их сторонился. Он вообще стыдился родства с де Флао и предпочитал называть себя просто Лео Флао, без аристократической частички «де». И был очень рад, когда его дочь вышла замуж и сменила фамилию. О том, что у меня есть тетушка Зофья и кузина Марго, мне рассказала одна старая дама — рассказала примерно двадцать лет назад, я
Алена склонила голову, пряча улыбку.
Вместе гибель таят и не раз ее приносили, но если разрознить их и от себя отдалить, проклятия избегнешь…
О нет, Габриэль, ты ошибаешься! Чем-чем, а маразмом Малгожата де Флао не страдала никогда, до последних мгновений жизни. И ты даже не можешь представить, какую услугу она тебе оказала, не открыв тайну ожерелья! Может быть, она думала, что так искупила свою вину перед Зоей? Зато этой тайной она отравила жизнь своей дочери и внучки. Что и говорить, у нее было своеобразное понятие о родственной любви! Но, может быть, и впрямь мысли у нее уже путались и она думала, что через Жоську и Марго отомстила той Малгожате Потоцкой, которой была когда-то?
Кто знает!
— Словом, стоило мадам де Флао увидеть меня сейчас и узнать, кто я, как она рассвирепела, — продолжал Габриэль. — И до сих пор уняться не может. Рвется сюда, требует какое-то ожерелье, бранит Марго на чем свет стоит…
— Ожерелье?!
— Мы не можем понять, о чем речь, но дамы страшно ругаются. Слышишь шум? — Габриэль вскинул палец, призывая прислушаться.
Алена прислушалась. В самом деле — вдали вершилась какая-то коммунальная разборка… Неужели это бранятся Марго и мадам де Флао? Боже мой, и вправду говорят: поколения титанов мельчают! Малгожата разбиралась с теми, кто осмеливался ей перечить, с помощью маузера, не опускаясь до склок и свар…
Ладно, Малгожата. Ты, конечно, порядочная тварь, но ты спасла Зою Колчинскую и Левушку, ты вложила в ее книгу закладку с сердечком… А еще ты не помрачила ум Габриэля мечтой о сокровище, обладание которым может погубить человека. За это тебе многое прощается…
— Кстати, о каком ожерелье идет речь? — спросил Габриэль. — Ты не знаешь, Алена?
Вместе гибель таят и не раз ее приносили…
— Даже не представляю, — сказала наша детективщица, глядя на Габриэля самым невинным, самым правдивым из всех имеющихся в ее арсенале взглядов.
Продолжая опираться на руку Мишеля, Алена встала. Русалочка.., ну да, Русалочка… Ох, как она ее сейчас понимала, бедную девочку.
— Мишель, ты что-то говорил о лифте?
— Да, здесь есть лифт. А что? Вы хотите подняться наверх?
— Да. Я же так и не видела парк Эриво. Кто знает, доведется ли мне оказаться здесь снова. Поднимемся?
— С удовольствием, — закивал Мишель. — Avec plaisir!
— Тебе нужно не наверх, а к врачу! — сердито сказал Габриэль. — Что с твоей ногой?! Смотри, как распухло колено!