На вершине холма, в городе «Н», стоит старинный, на взгляд, ветхий, двухэтажный дом. Вокруг территории дома, вместо забора, растет живая изгородь. Быть может и не вместо забора, возможно, она просто его
обросла. Так может показаться, потому что живая изгородь абсолютно не обихожена и наверняка, растет сама по себе. Цвет у нее больше коричневый, чем зеленый. Сам дом был когда-то чудесного небесно-голубого цвета. Теперь он также больше коричневый, так как краска с него почти вся обсыпалась. Крыльцо этого дома, как и входные двери – очень красивы и даже в таком виде завораживают взгляд. Двери из мощеного дуба, во весь этаж, а крыльцо огибает всю ширину дома. Но и они также не ухожены и обветшали. Окна высокие, ставней на них нет, а если бы даже и были бы, то, скорее всего, могли отвалиться в очень ветренную погоду. Второй этаж дома украшает старинная неухоженная мансарда. За изгородью, во дворе дома когда-то располагался сад. Об этом говорят старинные качели, стоящие справа от крыльца, окутанные плющом и множество дикорастущих кустарников, которые, наверняка уже не плодоносят, несколько яблонь и вишневых деревьев. Любой мимо
проходящий человек скажет, что здесь никто не живет и дом заброшен, потому что все так и выглядит. Да и люди здесь не ходят, только редкие путники, взбирающиеся на холм, любители пикников и всяческих походов.
Как могли бы удивиться местные жители, узнай, что у этого дома все-таки есть владельцы. Старик с дочкой. Старик, очень сильно хромающий на одну ногу, с очень потерянным и унылым выражением на лице. Прямо сейчас он спускался с крыльца, нервно бубня что-то себе под нос. Когда-то он был очень красивым, успешным мужчиной и владел почти всеми организациями в городе под холмом. Дом он построил для своей красавицы жены, так как она была очень нелюдима, но так хороша собой, что он делал все, лишь бы жена была довольна. Жили они прекрасно несколько лет до тех пор, пока жена не родила ребенка, девочку по имени Баюна. После рождения дочери, она стала сама не своя: всегда задумчивая, тихая, бродящая по ночам по разным комнатам дома. Пока Баюна была грудным ребенком, мать к ней не подходила совсем, ее кормил и баюкал отец, окутывая всей своей отцовской любовью.
