Чтение онлайн

Эта женщина знала Александра, как когда-то знала Лиза. Она ощущала тепло его кожи под своими руками и твердость мускулов, принимала его ласки, разделяла с ним постель. Она целовала его так, как когда-то целовала Лиза. Каким он становился ней? Открывался ли? Смеялся ли вместе с ней? О, Лиза до сих пор помнила, как менялись в такие минуты его темные глаза, лучась мягким светом!

— Que s'est-il pass'e?[312] — вырвал Лизу из водоворота воспоминаний шепот Никиты.

Она удивленно обернулась, а потом проследила за его взглядом, направленным на ее руки на бархатном барьере

ложи. Пока на сцене блистала Краснова, по сюжету уже скрывшаяся за кулисами, Лиза, оказывается, умудрилась ощипать часть цветов своего букета. Она поспешила избавиться от светлых лепестков, россыпью лежащих на алом бархате, смахнула их вниз одним движением руки, совсем позабыв о сидящих в партере зрителях.

Первым к ложе повернулся гвардейский офицер, краем глаза уловивший кружившиеся в воздухе лепестки. Затем его примеру последовали несколько светских щеголей. Лиза почувствовала на себе пристальные взгляды и невольно посмотрела в партер… чтобы встретиться глазами с Василием Дмитриевским, среди прочих обернувшимся на их ложу.

Дыхание перехватило, кровь отхлынула от лица, а в пальцах закололо сотнями иголочек. Он узнал ее! Она видела это в его взгляде, удивление от неожиданного узнавания в котором сменилось странным огнем триумфа и радостью. При виде этой радости Лиза почувствовала легкое головокружение и дурноту: корсет сдавил ребра с ужасающей силой.

Бежать! Надо бежать. Сейчас же, пока не слишком поздно.

— Что вы? Лизавета Алексеевна… — попытался ухватить ее за руку Никита, когда она вдруг вскочила и быстро прошла между кресел, совсем не заботясь о том, что мешает другим. Кроме Натальи и Никиты, в ложе сидели двое сослуживцев Григория, которые в тот вечер сопровождали их театр.

Бежать! Вон из ложи! По скудно освещенному коридору мимо дверей точно таких же лож. Бежать! В панике Лиза повернула не в ту сторону, потому у нее ушло достаточно времени, чтобы отыскать выход на лестницу, и далее вниз — к дверям, которые распахнул заспанный швейцар. Он даже не выказал удивления тому, что девица пробежала мимо него в темноту ноябрьского вечера в одном платье.

Это была глупая идея. Понимание ударило наотмашь вместе с холодом, тут же пробравшим до костей под тонкой тканью платья. Мало того, что Лиза пренебрегла всеми мыслимыми правилами и привлекла к себе внимание, так еще и не знала теперь, куда идти. Который их наемный экипаж из десятков похожих, стоящих возле театра? Который из кучеров, что греются у костров, привез их сюда? Где укрыться от прошлого, которое вот-вот снова ее настигнет?

— Сущее безумие стоять на таком ветру! — раздался позади голос Никиты.

Со страху Лиза не сразу признала его и даже уперлась ногами, готовая сопротивляться, когда он обхватил ее за талию и потянул с крыльца. — Ну же! Дмитриевский идет буквально по пятам! Вы ведь не горите желанием встречи с его персоной, n’est ce pas?

Все еще в дурмане страха перед прошлым, которое так неожиданно ворвалось в ее жизнь, Лиза не сразу сообразила, что укрыться в карете наедине с мужчиной — идея далеко не из лучших. Никита же, усадив ее в ледяную темноту экипажа, судорожно искал на сиденьях хоть что-нибудь, чем можно укрыть обнаженные плечи девушки.

— Мы не можем… Это против правил… Вне всякого… — Лиза бессвязно попыталась убедить Дулова

в неверности принятого им решения, борясь с дрожью, которая сотрясала ее тело от невероятного холода.

Он, наконец, нашел в ящике под сиденьем покрывало, шагнул в карету, захлопывая дверцу, а потом набросил ей на плечи холодную с мороза ткань.

— Поздновато вы спохватились. Эй! — крикнул он в сторону, вновь приоткрыв дверцу. — Эй! Осип! Едем! И принеси кирпичи горячие! Тут холодно как в…

Никита осекся и быстро захлопнул дверцу. Потом взглянул на Лизу таким взглядом, что она поспешила отпрянуть в самый дальний угол, подальше от света, падающего от слабого уличного освещения и костров, у которых грелись кучера с лакеями. Дверцу тут же дернули с другой стороны, и Лиза была готова поспорить, что это не Осип.

— С'est quoi? Que voulez-vous?[313] — резко проговорил Никита, придерживая дверцу так, что образовалась небольшая щель, в которую хлынул холодный воздух, обжигая Лизины ступни в тонких туфлях.

— S'il vous pla^it, pourrais-je parler avec vous?[314] — раздался в ответ голос младшего Дмитриевского.

Лиза тщетно пыталась прочитать в нем хоть какой-нибудь намек на то, что Василь видел, где она укрылась.

— Non, Monsieur, j'ai bien peur que non, — ответил, не скрывая раздражения, Никита. — Je suis press'e[315]. Осип! Дурья твоя голова, когда тронемся? До Рождества тут стоять будем или до весны?

— Vous n'avez pas aim'e le vaudeville? — с легкой усмешкой произнес Василь, и даже в скудном свете Лиза заметила, как шевельнулись от злости желваки на лице Никиты. — Et pourtant… je suis `a la recherche une amie `a moi[316].

— J'ai la chance non savoir vos amis[317]. Избави бог иметь в друзьях ваших друзей, Дмитриевский, но более — избави бог от друзей вашего кузена, — отрезал Никита. А потом обратился к невидимому для Лизы кучеру: — Ты через барина собрался кирпичи подавать? Обойди-ка! А вы, сударь, коли не желаете причинить вреда своей персоне, уберите руку и подите от кареты. Ничем не могу вам помочь, прощайте!

— Je peux comprendre, que vous ayez de la rancune…[318]

— Обиду? Помилуйте! Я вовсе не в обиде на вашего кузена, — рассмеялся Никита. — Есть вещи, за которые не держат обиду. Есть вещи, которые просто не прощают. Особенно людям без чести. Прощайте, Дмитриевский! И от души желаю другу, которого вы ищете, не отыскаться.

Лиза перевела взгляд с Осипа, осторожно выкладывавшего пару горячих кирпичей ей под ноги, на Дулова-младшего. Ей бы очень хотелось понять, что двигало Никитой сейчас — давняя ненависть к недругу, перекинувшаяся заодно и на Василя, или желание ей помочь?

— Вы так добры, сударь. И так великодушны, — прозвучал ироничный ответ Дмитриевского.

— Согласен, этими качествами и славен. Потому и не тяну за собой шлейфа иных.

— Стало быть, вы не можете мне помочь?

— Более того, я бы даже с удовольствием помог скрыться вашей пропаже, коли мог бы. Покойной вам ночи! — с этими словами Никита затворил дверцу кареты и приказал кучеру поторапливаться, а не «ползти сонной мухой по городу».