На пределе
Шрифт:
– Чего же это должно было стоить тебе! – произнес он, шумно вздохнув. Нагнувшись, он взял ее лицо в свои ладони. Она щеками почувствовала его мозоли. – Послушай меня. С Дженнифер все кончено. Я разорвал помолвку.
– О, как ужасно!
– Да, было неприятно. Но не мог же я продолжать заниматься с тобой любовью, если она все еще присутствует в моей
– Что она сказала?
– Много чего. Но главное не в том, что она сказала, а в том, о чем она промолчала. Она долго распространялась о том, как это неудобно и стыдно, но она ни разу не сказала, что любит меня и что я разбил ей сердце. Послушай, – сказал он серьезно, – я вовсе не горжусь тем, как я с ней обошелся. Но у нас все равно ничего не получилось бы. Через несколько лет, а может, и раньше мы обязательно расстались бы. Все ее друзья разводятся. Это нынче в моде. Я подвернулся ей под руку, как и она мне, как раз в такой момент, когда мы оба решили, что пора обзавестись семьей. Так что не чувствуй себя виноватой, будто ты разрушила большую любовь. Если бы это было так, я не пошел бы вслед за тобой тогда из зала.
Шанталь хотела быть уверенной полностью.
– Она так тебе подходила.
– Да, это так, но я ее не любил. Я полюбил тебя. Не то место. Неподходящее время. Все не так. Но ты – женщина, которую я люблю. – Он приподнял ее за подбородок и поцеловал в эти необыкновенные скулы.
– Ты меня любишь?
– А ты сомневаешься?
Ее сердце пело от радости и счастья, но она все еще была не уверена насчет его планов на будущее. Как бы она его ни любила, но согласиться стать его любовницей, забавой, игрушкой она не могла.
– И что теперь будет?
– Ты выйдешь за меня замуж, принцесса. И у нас будут дети, потому что мне очень хочется смешать твои гены с моими.
Ее сияющая улыбка угасла через несколько секунд.
– Но как насчет твоей работы? И моей? Где мы будем жить?
– Все утрясется, – мягко заверил он. – Если мы достаточно сильно любим
На глазах ее выступили слезы. После стольких недель уверенности, что она никогда больше не увидит его, она поверить не могла, что вот он стоит рядом с ней на коленях и клянется в своей любви, которая может сравниться лишь с ее любовью к нему. Она дотронулась до его волос, его бровей, плеч, как будто хотела убедиться, что это все не снится ей в безумном сне.
– Я хочу периодически возвращаться на остров.
– Ежегодно, – пообещал он, явно уже обдумав этот вопрос. – На месяц. В дни наших семейных отпусков. Мы позволим нашим детям бегать нагишом по пляжу, научим их воспринимать дух другой культуры, наблюдать за вулканом, расскажем об их дедушке-французе и бабушке-полинезийке. Кроме всего прочего, я пообещал Джонни, что вернусь.
– Скаут, – прошептала она, приложив ладони к его худым щекам, – ты думаешь, у нас получится?
– Ты меня любишь?
– Всем своим существом.
– Тогда получится. – В его поцелуе было столько же уверенности, сколько и в словах. Он был жадным, страстным и заставил их обоих ослабеть от желания.
Волосы ее струились по спине. Он расстегнул ей рубашку и снял ее. Удивился, увидев бюстгальтер.
– Цивилизация, – мягко заметила она.
Когда ее грудь обнажилась под сиреневым небом, доступная песку, соленым брызгам и его поцелуям, он уложил Шанталь и спустя несколько мгновений уже лежал с ней рядом, обнаженный, сжимая ее в объятиях.
– Я люблю тебя всякую, но мне кажется, что прекраснее всего ты вот такая, естественная и без предрассудков. – Он стянул с нее шорты, встал перед ней на колени и поцеловал в пупок. – Знаешь, – произнес он с чувством, наклоняясь над ней, – я много времени провел в раю, но мне так ни разу и не пришлось заняться любовью на пляже.
Она обвила одной рукой его шею и потянула его на себя, прошептав:
– Мне тоже.