На пределе
Шрифт:
– А на крыльях?
Оказалось, в разы быстрее. Еще не проверял, но скоро узнает. Так и сказал! Наконец поехали обратно в Инсурим. Варран рассказывал о даррийских технологиях по прокладыванию дорог. Я слушала и кивала, пока он не замолчал. Почему?! Интересно же! Оглянулась. Мы так увлеклись разговором, что не заметили, как остались без сопровождения. Прасург выполнил мою просьбу.
– Они оставили нас наедине, – объяснила удивленному мужчине. – Дали мне время еще раз поблагодарить за спасение.
– Подарок богов, – прокомментировал легат. Спешился, подошел
– Аэлика, – произнес он, заглядывая мне в лицо. – Ты – мой подарок богов! Ты появилась в моей жизни, когда в ней не осталось больше надежды.
– О чем ты? – спросила у него. Он молчал.
Сердце колотилось, билось о ребра так, что, наверное, он мог почувствовать, ведь держал меня крепко. Тут я загадала, что если меня поцелует, то… Нет, не буду, и так все ясно! Закрыла глаза, потому что вместо ответа мужская рука легла мне на затылок, затем его губы накрыли мои.
И стало все равно, похож он на Андрея или нет. Мысли исчезли, мир сузился до нас двоих, а потом и вовсе перестал существовать. Остался лишь поцелуй. В нем не было нежного узнавания и постепенного привыкания, потому что мы узнали и привыкли сразу же. В нем были страсть и безумное желание, на которое откликнулись наши тела. Огонь разгорелся моментально, грозя уничтожить остатки моего разума. Хорошо хоть Квинт сохранил трезвую голову, а то у меня мозг отключился напрочь!
Застонала от разочарования, когда мужчина отстранился, но отпускать меня не спешил. Заглянул в лицо. Глаза у него – черные-черные – полыхали демоническим огнем. Прижал к себе, вздохнул. Уверена, хотел продолжения не меньше моего. Чужое сердце колотилось так же быстро, как и собственное. Я прижималась к мужской груди, позволяя гладить себя по спине. Квинт Октавий что-то шептал на языке драконов, которого я не знала. Нечестно! Наконец перешел на мой:
– Аэлика, две недели! Я вернусь через две недели. Обещай, что будешь осторожна. Не забывай об охране. Не ввязывайся в сражения. Мы здесь для того, чтобы охранять твой народ. В Эбораке остается мой трибун…
– Хорошо, – с легкостью отозвалась я. – Охрана и так пасется вокруг меня круглосуточно. Да и воевать я не собираюсь.
Я – за мир, так сказать, во всем мире. Главное, чтобы он первый не пошел на нас войной.
– И никаких колесниц! – суровым голосом приказал легат.
– Еще один! – картинно вздохнула я, вспомнив о советниках. Затем о наследниках.
Программа минимум, разработанная старейшинами: выйти замуж и родить двоих и только потом заниматься опасными видами спорта. Но как ее выполнить, если меня тянуло к мужчине, которого совет, определенно, не одобрит? Скажи им о легате, уверена, начнут рвать бороды, завывать и гневно стучать посохами. Напомнят, что дарриец Варран – недруг и захватчик из другого племени. К тому же не совсем человек.
– Не собираюсь я больше убиваться, обещаю! – вздохнула в ответ на собственные мысли.
– Аэлика!
– Честно-пречестно!
– Выезжать
– Значит, ему доверяешь, а мне?
– Тебе тоже. Иди ко мне, еще ненадолго…
Наконец выпуталась из его объятий. Смогла произнести:
– Ты тоже постарайся, чтобы не подстрелил из кустов особо меткий лучник.
Он засмеялся. Что я такого глупого сказала? Вновь обнял меня, быстро поцеловал в губы. Пообещал. Отпустил, когда на поляне появились всадники из моей охраны.
Может, легат и доверял Прасургу, зато начальник королевской стражи не был в восторге от легата. Свое отношение не замедлил высказать сразу, как проводили даррийцев. Платочком вслед Варрану я не махала и «в светлице у окна» и не думала «садиться ждать его одна». Слишком много дел, к тому же я знала, что он вернется ко мне, за мной. Невидимая связь, возникшая между нами, была крепче золотой цепи, что вручила ему за свое спасение. Если я – подарок богов, то он – моя плата за моральный ущерб. Меня перенесли в этот мир без спроса, но он больше не казался мне убогим и кровавым. И все потому, что здесь я встретила Квинта Октавия Варрана.
– Аэлика! – остановил меня пожилой воин по дороге в мои покои.
Хоть и наступил вечер, но я не думала расслабляться. Конечно, можно работать в зале для приемов, но мне хотелось тишины и покоя, а не надоедливого народа, постоянно сующего нос не в свое дело. Я вызвала Люция со списками дворцовых рабов. Хотела знать, кто из них родился в рабстве, был военным трофеем или же происходил из разоренных, спившихся семей. Рабов думала освободить, если, конечно, захотят. Затем оставить на тех же самых местах на королевской вилле. Опять же, если захотят. Вряд ли удастся изжить рабовладельческий строй, существовавший на Альбионе испокон веков, но… Я собиралась начать с собственного дворца. А потом – посмотрим!
К тому же начала подыскивать толкового писаря, личного секретаря и учителя даррийского языка. Несколько кандидатов уже толклись около входа в покои, потому в планах на этот вечер еще был и кастинг. А тут Прасург! Кивнула охране, чтобы оставили нас одних. Замерла у колонны, рассматривая сад. День выдался жаркий, солнечный. Хотелось искупаться и чтобы со мной рядом был Квинт Октавий. Скорее бы пролетели две недели…
– Аэлика, скажи мне, старому воину, что глаза его лгут! – начал он патетично, если не сказать поэтично. – То, что они видели, не укладывается в моей голове!
Вздохнула. Не укладывается? Может, постучать?
– И что же они видели, Прасург?
– Страстные поцелуи с даррийцем.
Нечего подглядывать, чтобы потом не удивляться!
– Быть может, я люблю новую власть, – ответила ему.
Повернулась и пошла, не собираясь ни перед кем отчитываться.
– Аэлика, я был лучшим другом твоего отца. Трехликий не дал мне детей, но ты всегда была мне как дочь, – начал он. – Я радовался, что обучение у друидов изменило тебя. Ты повзрослела и научилась держать мужчин на расстоянии. И вот опять!