На краю разума

Если хочешь выжить в нейромире, нужно уметь отличать реальность от иллюзий. Нелли считала, что она-то научилась. Жизнь превратила ее в решето, но урок был усвоен. Однако каждый грёбаный день приходилось освежать память.

– Ты здесь до утра или едем на вызов?

В спортзал «ЗАСЛОНа» заглянул Савелий. Многие думали, что он мелировал свою черную шевелюру, в которой виднелись белые пряди, ведь седеть в сорок лет слишком рано. Или нет?

– Надеюсь, рецидив? – Нелли как раз закончила отжиматься и встала. На ходу сняла черные митенки и закинула

в серебристую спортивную сумку.

На «ЗАСЛОНе» любили серый цвет. Стильный спортзал – от хрома рябило в глазах. Сумки, кроссовки, постельное белье, которое выдавалось сотрудникам на полном пансионе. Униформа балансиров – эластичный комбинезон цвета стали с черной эмблемой завода на груди – шестерёнка в разорванном треугольнике. За последние полвека логотип не изменился. Зато изменилась сама суть. Теперь «ЗАСЛОН» занимался не только производством неридов – человекообразных андроидов, в прошивку которых встраивали нейросеть, но и стоял на страже здоровья людей. А служили ему балансиры.

Сава поморщился:

– Нет. Новичок. Счастье-то какое, – он прислонился к косяку двери и тяжело вздохнул.

– Это наша работа. – Нелли подхватила сумку и кивнула напарнику. – Встречаемся у входа через пятнадцать минут.

Пока она принимала жгучий душ и переодевалась в униформу, в голове звенела пустота. Отключать мозг Нелли умела профессионально. Но ненадолго.

Нейромир не позволял забыться. Потому что, если ты дашь слабину хоть раз, анреалия захватит тебя в свой сладкий плен, и из него уже не вырваться. Но ведь у Нелли получилось? Она прижалась лбом к мокрой плитке душевой и выдохнула.

В раздевалке привычно облачилась в униформу, пальцами расчесала черные волосы и челку. На солнце высохнут. Нелли относилась к тому редкому типу девушек, чья прическа не нуждалась в укладке. Только вряд ли Нелли это ценила.

В отражении зеркала она не смотрела себе в глаза. Цвет «прозрачной синевы», напоминающий лёд, достался от отца. У него взгляд был холодный и пронзительный. А если не смотреть, то удавалось представить, что папа был мягким и добродушным человеком. От этой иллюзии Нелли не была готова отказаться даже ради здоровья.

На парковке базы Сава ждал ее в настоящем ретроавтомобиле – ниве. Он как раз любовно протирал боковые зеркала. Даже малейшее пятно раздражало мужчину.

– Починил? – она улыбнулась и осторожно положила на заднее место переносной ящик с оборудованием.

– Да, – Сава сладко вздохнул, – соскучился.

Он собирался сесть на место водителя, но его окликнул парень:

– Лентяи, только не говорите, что у вас сегодня первый вызов?

Они обернулись на голос Кости Еременкова. Тот стоял с Егором возле черного капсулообразного автомобиля через три парковочных места. Два брата попали в балансиры всего месяц назад, но их уже знали и любили почти все коллеги. Шутники-балагуры, рыжеволосые, как клеверный мед, сочились обаянием, и даже их ирония и подколы вызывали лишь улыбку.

– Не завидуйте, – крикнул Савелий братьям и ухмыльнулся.

Егор закатил глаза

и залез в машину, а Костя задержался, чтобы послать Нелли воздушный поцелуй. Она сделала вид, что поймала его и положила в карман, и Костя показал большой палец. Казалось, братья пришли к ним из прошлого. В нейромире порицали прилюдное выражение чувств. Ты мог сыпать электронными букетами в соцсетях, но в реальности будь сдержан. Костя плевать хотел на условности, и благодаря ему Нелли чувствовала себя живой.

Они забрались в ниву, и Савелий любовно провел ладонью по рулю.

– Говорят, бензиновая заправка, которая рядом с нами, скоро закроется, – поморщился он, выезжая на дорогу.

Старинный навигатор, доживающий свои последние дни за ненадобностью, уверенно строил маршрут по загруженному Питеру.

– Что будешь делать?

– Не знаю. Думаю, купить канистру и затариваться бензином на окраине города. Там с этим попроще.

Нелли пожала плечами. Можно было ездить на служебных нейротиповых машинах, но современные электромобили, лишенные руля и заряженные нейросетью, которая за тебя водила, парковалась, строила путь, ужасали Савелия.

– Кто пациент?

Она нажала на правый наушник, который крепился на ушную раковину, и жестом вызвала перед собой проекционный экран. Расширила до размеров планшета. Недавно появились разноцветные «клипсы» – сенсфоны, как их еще называли, но Нелли предпочитала классический черный цвет. И теперь понимала дедушку, который предпочитал старинные смартфоны, избегая клипсов. Он называл их пиявками и морщился при виде молодежи с черными наушниками. Губы чуть дрогнули в улыбке от теплых воспоминаний.

Нелли открыла досье на «новичка», которое собирала нейросеть от «ЗАСЛОНа» – «Инфоповод». Она за считаные минуты изучала все оставленные в интернете «следы» человека. От переписок до фотографий и постов с котиками.

Вот и сейчас Нелли разглядывала лицо парня с сальными волосами и злым взглядом. Правильные черты лица немного смягчали его облик и даже делали симпатичным, но не более.

Виктор Березин. Двадцать лет. Проживал с бабушкой Еленой Павловной и восемнадцатилетней сестрой Ольгой. Окончил школу, дальше учиться не пошел. Увлекался футболом. Типично. Когда искусство осталось лишь для избранных, единицы пытались найти спасение в спорте.

Забросил. Все по классике. Последние полгода не выходил из квартиры. Живёт на пенсию бабушки. Судя по соцсетям, в отношениях с девушками не состоял. Печально.

– Лучше бы получили рецидивиста, но им займутся Костя с Егором, – пробубнил Сава, когда Нелли закончила зачитывать досье. – Начальство посчитало, что они ещё не готовы работать с «новичком».

Да, если человек впервые заболел анреалией – приходилось сложнее. Нужно было вытащить из его разума то настоящее, ради чего он был готов жить. Иногда первый балансир не справлялся, и тогда за дело брался его напарник, потому что находиться в разуме человека больше пяти минут за сеанс было запрещено. Пациент мог не выдержать и умереть.