На исходе ночи
Шрифт:
Представив описываемую картину, Ону с омерзением поморщился.
– Не повезло, – выразил сочувствие Слизень.
– Кому? – удивленно посмотрел на него Ону. – Дризе?
– При чем тут дриза? – насмешливо глянул на спутника Слизень. – Тебе не повезло! Это надо было видеть! Не каждый день с неба дризы падают.
Ше-Киуно не разделял восторгов Слизня по поводу природного явления, редкого, но все же случающегося время от времени то тут то там. И, если в Ду-Морке ничего подобного прежде не наблюдалось, то это вовсе не значит, что относиться к произошедшему следует как к чему-то сверхъестественному.
– В литературе описаны случаи, когда с неба падали рыбы, улитки
– Когда это было? – поинтересовался Слизень.
– Последний описанный случай относится к началу прошлого Дня, – ответил Ше-Кентаро.
– Значит, никто из ныне живущих этого не видел, – подвел итог Слизень.
– И что с того? – не понял Ону.
– То, что случаи, о которых ты вспомнил, не более чем история. А вот падающие на головы прохожим дризы – это реальность. В прошлом могло происходить все, что угодно, – нас, ныне живущих, все это, по большей части, уже не касается. Но все мы твердо знаем, что дризы падать с неба не должны, и, если подобное все же происходит, значит, в привычной для нас системе мироустройства что-то пошло наперекосяк.
– Ты снова говоришь от лица всех, не имея на то права.
– Имею. – Слизень даже не пытался спорить с Ону, он просто заявлял о своей правоте. – Имею, потому что видел лица людей, наблюдавших за тем, как дризы разбиваются о тротуары городских улиц. Знаешь, что поразило меня больше всего? То, что почти ни у кого зрелище это не вызвало недоумения. Можно было подумать, подобное происходит в Ду-Морке если и не каждый малый, то уж непременно каждый средний цикл! Я не слышал ни одного удивленного возгласа. Никаких эмоций! Всем было абсолютно все равно! – В крайнем возмущении барыга взмахнул рукой. – Главное – спрятаться под навес, чтобы одежду не запачкать.
– Ты наблюдал за этим в своем квартале? – спросил Ше-Кентаро. – Ну, в смысле, там, где торгуешь?
– Если бы, – криво усмехнулся Слизень. – Мы с женой как раз вышли из театра и решили немного пройтись пешком. Так что, можно сказать, вокруг была интеллигентная публика.
– И чем ты объясняешь подобное равнодушие?
– Тем, что люди уже на пределе. Знаешь, в психологии есть некое понятие, не помню, как оно называется, но смысл сводится к тому, что если постоянно раздражать нервную систему и при этом не давать возможности как-то сбрасывать накапливающееся раздражение, то в конце концов она просто перестанет реагировать на импульс. Так, например, спустя какое-то время человек перестает слышать монотонный, регулярно повторяющийся звук.
Ше-Кентаро сосредоточенно наморщил лоб и сдвинул брови к переносице.
– Что-то я не понял, какая тут связь с дождем из дриз?
– А ты бы сам удивился, увидев такое? – спросил Слизень.
Ше-Кентаро задумался. Ему хотелось ответить честно, поэтому он решил провести мысленный эксперимент. Вот он идет по улице… Допустим, возвращается домой, получив в секторном управлении са-турата деньги за очередного варка… Значит, настроение у него хорошее, возможно, он даже купил по дороге парпар свежесваренного джафа, идет, потягивая через трубочку терпкий сладкий напиток. Так. И вдруг на мостовую перед ним шлепается здоровенная дриза. Шлепается так, что кишки наружу. На носке ботинка грязное коричневатое пятно. Так. Забыв о парпаре в руке, он в недоумении смотрит на расквашенную дризу. Но пока еще он не удивлен. Он просто не понимает, откуда она взялась. Что первым делом может прийти
Он бежит под полосатую маркизу, вывешенную перед входом в дорогой магазин. Магазин непременно дорогой: перед обычным торговым центром вывешивают не маркизу, а в лучшем случае узкий пластиковый козырек, под которым и троим не спрятаться. Под маркизой уже стоят люди. Странный у них вид – головы втянуты в плечи, будто идет обычный дождь и они боятся, что вода попадет за воротник, лица сосредоточенны, даже скорее напряжены, – что у них случилось такого? Людей под маркизой много, но они потеснились, чтобы и его пустить. Он улыбается – теперь все в порядке. А дризы все падают и падают на мостовую, их уже так много, что под слоем серо-зеленых покрытых слизью тел не видно дорожного покрытия.
Он стоит под навесом и смотрит на это… На это… Безумие?… Нет, слово неподходящее. При чем здесь безумие? Не каждый малый цикл с неба на землю падают дризы, но все же порой такое случается – он сам об этом читал. Ничего необычного, вполне объяснимое природное явление. Ничего странного не происходит. Нужно постоять под навесом и подождать, когда закончится дризопад. Когда-нибудь же он закончится! Непременно!… Толстая, с непомерно раздутым брюхом дриза упала на спину всего в шаге от носка его ботинка. Передние лапы скользкой болотной твари широко расставлены, безгубый рот приоткрыт, а выкаченные глаза глядят на него как будто с немым упреком. И он тоже стоит и смотрит в глаза толстой дризе, словно ждет от нее ответа. Нет, он ждет, когда она лопнет. Как распухший варк…
– Мы дошли до предела, за которым уже ничто не может удивить или напугать. Напугать по-настоящему, так, чтобы руки похолодели и в животе пустота. Что мне дождь из дриз, когда я собственных призраков знаю в лицо и, случается, даже разговариваю с ними. Они меня слушают, очень внимательно, вот только почему-то никогда не отвечают. Послушай, Слизень, а ты знаешь, о чем они молчат?
Ше-Кентаро махнул рукой куда-то во тьму за открытым окошком. Он ни за что не хотел бы оказаться там сейчас в одиночестве. Даже если призраки его остались в Ду-Морке, наверняка найдутся другие про его душу. А вот на пару со Слизнем – со Слизнем он готов прогуляться в темноте и шугнуть как следует притаившихся в ней тварей. Странный человек этот Слизень. Хороший, но странный. А, может быть, хорошим людям как раз и полагается быть странными? Со сволочами все ясно – они могут действовать очень хитро, но мотивы их поступков до безобразия просты и понятны. А вот как понять, чего хочет добрый человек, если зачастую он и сам не может этого объяснить?
– Призраки Ночи молчат о нас с тобой, – серьезно ответил Слизень. – И о таких, как мы. Молчат, потому что боятся вспугнуть.
Похоже было, Слизень думал о том же, что и Ше-Кентаро.
– За малый цикл до дождя из дриз было совершено новое убийство.
Ону в изумлении воззрился на спутника. А тот, вцепившись обеими руками в руль, пристально смотрел через лобовое стекло вперед, туда, где по размытой дождями дороге скользили широкие полосы света, как будто боялся, что кто-нибудь выбежит на дорогу, и тогда уж точно не миновать аварии.