Чтение онлайн

Сквизбелли мужал именно в этот опасный и тяжелый период, и мало кто так стойко защищал Камень, систему и кротов от злобного Слова. Заставляя захватчиков заблудиться в очаровательных долинах и на прелестных склонах и затрудняя им доступ к более высоким точкам, кроты Биченхилла сохраняли свою общину.

Несмотря ни на что, они оставались искренними и открытыми, но их трудно было одурачить; хитрыми, но не коварными; сильными физически, но не агрессивными и не задиристыми; реалистичными, но помнящими о любви к родному краю и о вере, в которой были воспитаны.

Сквизбелли

был олицетворением всех этих прекрасных качеств, а кроме того, обладал чувством юмора и грубоватым добродушием, за которыми скрывались прочие достоинства: ум и здравый смысл. К тому же он умел добиваться, чтобы ни один крот не разленивался: Сквизбелли напоминал нерадивым, что Камню нужно служить надлежащим образом, что он требует постоянного внимания и кристальной честности.

Благодаря этим свойствам Сквизбелли создал Биченхиллу такую репутацию, что все без исключения, и друзья и враги, произносили это название с благоговением.

Годы правления Хенбейн ушли в прошлое, и Биченхилл становился все более одиноким в своем сопротивлении грайкам. Тройки делали хорошую мину при плохой игре, рассуждая о незначительности Биченхилла. Оставшиеся сторонники Камня, ценившие свободу духа превыше собственной жизни, тянулись к Биченхиллу, как тянется к теплу недужный крот.

Благодаря подобным беженцам кроты Биченхилла и их вождь, несмотря на свою изолированность, были прекрасно осведомлены обо всем, что происходило в кротовьем мире, о его борьбе и бедах.

Кротов всегда удивляло, что, в то время как грайкам не удавалось проникнуть в тоннели Биченхилла, странники и последователи Камня обычно успешно попадали туда, несмотря на расставленные вокруг патрули грайков.

Одна из причин заключалась в том, что Биченхилл поддерживал добрые отношения с кротами в соседних системах, которые внешне были сторонниками Слова. Такие кроты узнавали путников, веривших в Камень, и благополучно доставляли их в Биченхилл. В то же время система разработала эффективную сеть дозорных, в основном из молодых кротов обоего пола, которые хорошо знали тоннели. В их обязанности входило дежурить на окраинах системы, поддерживать контакты с дружелюбными соседями и провожать гостей в Биченхилл, удостоверившись сначала, что они не шпионы.

Однако такая миссия была опасной. Понимая, что в любое время одного из дозорных грайки могут захватить и пытками вытянуть сведения о системе, Сквизбелли позаботился о том, чтобы каждый из дозорных знал лишь ограниченный участок тоннелей Биченхилла. К несчастью, время от времени дозорных действительно брали в плен, однако, благодаря предусмотрительности Сквизбелли, грайки узнавали очень мало. К тому же кроты Биченхилла тут же исправляли дело, быстро меняя в тоннелях то, что было раскрыто.

Поскольку все кроты Биченхилла должны были по очереди нести дозорную службу, Уорф и Хеабелл также выполняли свой долг. Сквизбелли очень волновался, когда приходил их черед, однако считал, что для них это необходимо. Весь май они прекрасно справлялись с этим поручением.

За время правления Сквизбелли лишь одной группе кротов удалось провести всех

грайков и дозорных вокруг Биченхилла и незамеченными пробраться в самое сердце системы, к Камню. Это были Триффан и Спиндл, которых вел Мэйуид.

Когда Сквизбелли услыхал, что какой-то крот добрался до Камня и беседует с Брамблом и Бетони, его собственными детьми, он рассмеялся своим гортанным смехом и сказал:

— Клянусь Камнем, этот визит принесет нам великое благо. Так было предначертано, это предвещает какие-то перемены в кротовьем мире, которые я не могу предсказать.

Вот так, с открытой душой, Сквизбелли слушал в тот незабываемый день, как Триффан проповедует отказ от насилия перед скромным Камнем Биченхилла. Вождь Биченхилла чувствовал, что именно с этим связано будущее его системы. Именно тогда он начал верить, что в Биченхилле — системе, которая никогда не была агрессивной и только защищалась, — воплотился идеал кротов Камня. Потому что если Триффан прав и нужно отказаться от насилия, то все кроты должны учиться защищаться, не причиняя вреда другим. Но как же может крот защищаться от тех, кто хочет его убить и уничтожить его веру, не причиняя им вреда?

Над этим сложным парадоксом Сквизбелли бился с тех пор, как Триффан посетил Биченхилл. И если другие говорили, что он неразрешим, и спрашивали, что бы с ними сейчас было, если бы их отцы порой не убивали грайков, чтобы остаться самим в живых, Сквизбелли был другого мнения. Он находил утешение и косвенное подтверждение своей правоты в том факте, что Камень выбрал из всех кротов и всех систем в кротовьем мире именно его, Сквизбелли, и Биченхилл и доверил им двоих детенышей Триффана, рожденных Хенбейн.

Когда странный Мэйуид вместе со Сликит принесли к нему этих малышей и рассказали правду об их происхождении, Сквизбелли сразу понял все значение этого события. Мало кто смог бы в будущем лучше разрешить конфликты кротовьего мира и найти компромисс между Камнем и Словом — фактически между парадоксами жизни, — чем те, кто родился от союза Госпожи Слова, Хенбейн из Верна, и великого Триффана из Данктонского Леса, первого крота, осмелившегося донести свет Камня до самого Верна.

Так что Сквизбелли лелеял Уорфа и Хеабелл и поручил их заботам своих собственных детей. Его ничуть не удивило, что именно Уорф стал естественным лидером в этой счастливой четверке друзей. Однажды этот крот сможет также возглавить и Биченхилл.

Своими собственными детьми он гордился, хотя и не питал на их счет никаких иллюзий. Брамбл был мечтателем, и больше всего на свете его интересовала история Биченхилла. Он даже мог назвать по памяти каждого из многочисленных кротов, когда-либо посетивших Биченхилл. Что касается Бетони, то она была удивительно нежной и любящей, и единственное, что расстраивало Сквизбелли, — это ее безответная любовь к Уорфу. Отец Бетони наблюдал, как эта любовь с годами становилась все более зрелой, и был достаточно проницателен, чтобы заметить, что она не находит отклика. Уорф, который был сделан из более прочного материала, чем Бетони, всегда будет видеть в ней только друга.