Шрифт:
Не смотря на то что небо было затянуто тучами и моросил дождь, выйдя из самолета, окунаешься в жуткую духоту. Я вздохнула с мыслью, что надо было ещё в самолете, перед посадкой, переодеться в шорты. Подойдя к паспортному контролю, я мысленно попросила всех богов, что бы меня не пропустили в страну.
– Welcome, - с жутким акцентом, улыбаясь, сказал мужчина, ставя в паспорт печать.
– Тhanks, - ответила я.
Мне не нужно было ждать свой багаж, у меня с собой всего лишь одна сумка, которую я перевесила через плечо и направилась к выходу.
–
– Ваш дедушка будет рад вас видеть.
Я чуть скривила губы, идя следом к машине. Мой дед. Его я не видела в принципе. Он отказался от мамы, за то что она ослушалась его и сбежала вместе с отцом. Ну конечно, как же, единственная дочь и наследница, самого господина Гуауэй вышла за муж за простого юриста, да ещё и немца! Он даже на её похороны не приехал. Мне тогда года четыре было, поэтому я почти ничего не помню, но по папиным рассказам, мама была очень доброй и жизнерадостной. Жаль я не в неё.
– Прошу, - мы остановились напротив лимузина. Я кинула сумку на сиденье и уже собиралась сесть, как почувствовала знакомые, сладковатые нотки запаха смерти. Подняв глаза, через дорогу, я увидела, как прямо на меня смотрит парень лет восемнадцати. Черные, как вороное крыло волосы, в продуманном беспорядке, спускались на плечи и челка чуть прикрывала черные глаза. Он стоял, облокотившись на очень дорогой Мерседес и спокойно за мной наблюдал. Не обратив на него сильного внимания, я села в машину с затемненными стеклами.
– Вы не голодны?
– Нет, - я опустила голову на стекло. Странное ощущение. Вроде бы я здесь родилась, но сразу после этого мы уехали отсюда. Я потерла глаза, всё таки перелет с Берлина в Гонконг, хоть и первым классом, всё равно тяжело. Не понятно было одно, зачем папа меня отправил сюда? Он сказал, что дед мне всё объяснит, но я не хочу видеть того, кто так поступил с собственной дочерью. Хотя если уж признаться самой себе, то я боюсь. Очень боюсь.
Молодой человек подкурил сигарету и выдохнул тонкую струйку дыма. Он специально приехал в аэропорт, что бы посмотреть на внучку Гуауэя. Девушка не обращала ни на кого внимания, пока её сопровождал цепной пес её деда, который хмуро посмотрел на парня и чуть кивнул головой, приветствуя его. Но он не обратил на это внимания. Он наблюдал за девушкой, одетую, во все черное.
– Хм, - усмехнулся он, - всё-таки ты похожа на мать.
У девушки больше восточный тип лица, стройная фигура, но рост выше, чем у азиаток. Темные, прямые волосы, правда глаза европейские, но немного миндалевидные. Она выглядела хрупкой и печальной, от неё шли небольшие всполохи страха. Но перед тем, как сесть в машину девушка чуть дернула носом и резко подняла на него глаза. Глаза. Парень ни разу не видел такого цвета глаз. Словно серебряный туман окутал зрачки и золотыми искрами переливался, как плавленое серебро на солнце.
–
Я с интересом наблюдала за городом. Всё-таки он не такой, как Берлин. В Гонконге всё не так. Огромные небоскребы странно сочетаются со старинными улочками. Хотя о чем тут говорить, конечно, красиво всё, но от этого на душе не легче. Наконец проехав центр, мы остановились в дорогом районе, напротив дворца.
– Дедушка не нищенствует, - тихо пробубнила я.
– Лао Гуауэй один из самых уважаемых чиновников и отцов рода, а ваш род относится к династии Чжоу это великая честь, госпожа Мейлин.
– Угу, - буркнула я.
Не люблю я свое второе имя. Мейлин на китайском - красивая, а я себя такой не считаю, да и вообще меня всё тут злит и раздражает. Передо мной открылись врата, как только мы к ним подошли. Двое охранников тут же склонились в приветствии и так делали все, кто попадался на нашем пути, пока я шла вслед за шофером.
– А почему кругом мужчины и нет ни одной женщины?
– тихо спросила я.
– Таковы традиции, они должны заниматься своими делами. Женщина не достойна уважения, если не родила сына, а ваша бабушка Суя….
– Не продолжай.
– Как хотите госпожа, - я опустила глаза в пол. Слишком много взглядов на меня было брошено, когда я проходила мимо. Глупые традиции. Папа говорил, что дед развелся с бабушкой, еще далеко до моего рождения. Она смогла дать ему только маму, что его совсем не обрадовало. Они ещё в течение нескольких лет старались родить сына, но не вышло. Дед заводил себе наложниц, но те больше не рожали. Я не по-доброму хмыкнула. Странная страна, на дворе двадцать первый век, а традиции средневековья. Мужчина не в состоянии оплодотворить, а позор ложиться на женщину.
В нос ударил запах благовоний и шофер открыл передо мной резные двери с тигром. В полумраке огромной комнаты, на пьедестале, словно троне, сидел мужчина, лет шестидесяти. Морщины на его лице отражали суровый взгляд и нахмуренные брови. Белые волосы были вплетены в косу, а рядом стояло двое человек с такими же хмурыми лицами. Я почувствовала себя очень неудобно, но казаться трусихой не буду, хоть и страшно. Я смело смотрела в глаза деду, пытаясь вложить всё презрение, на которое способна. Он отказался от жены, от дочери, от меня и даже не приехал на похороны. Такой человек хорошим быть не может!
– Как вы доехали?
– надо же, он даже не ко мне обратился.
– Хорошо Господин, правда я не один был.
– Я знаю, ему было интересно, - губы мужчины тронула легкая улыбка, - она хорошо говорит на китайском?
– Можно и меня об этом спросить, если что, то я тут рядом стою.
Дед глянул на меня, нахмурив брови, а на лица двоих мужчин, стоявших рядом я не стала смотреть.
– Как я вижу, твоим воспитанием никто не занимался, - даже не вопрос, а утверждение. Хотя папа старался и я даже закончила школу для юных леди, объяснять этому человеку не собираюсь.