На берегу
Шрифт:
Император Хисахито был доволен - пусть на его лице это никак не отражалось, но Куруруги слишком хорошо знал своего государя.
– Вы проделали огромную работу, Куруруги-сан, - император едва заметно кивнул.
– Вся Япония в долгу перед вами.
– Я исполняю свой долг, тэнно-сама, - Куруруги склонился в низком поклоне.
– И лишь смею надеяться, что делаю это хорошо.
– Лучше, чем кто-либо после Ито Хиробуми, - ответил император.
– И это заставляет нас поднять вопрос о вашей дальнейшей карьере. Я полагаю, вы не планируете оставлять свой пост в ближайшее
– Нет, тэнно-сама. Не планирую.
– Прекрасно. Победа лейбористов на ближайших выборах гарантирована... И именно поэтому я собираюсь отречься от престола лет через пять, и Тэцухито пригодится ваша помощь. Я стар, Куруруги-сан, и слишком устал... Но сейчас ещё рано. Сейчас у нас всех слишком много работы... И благодаря вам её стало только больше, - Хисахито едва заметно усмехнулся.
– Так что я закончу дела и оставлю Хризантемовый трон.
– Вот как... Тэнно-сама, простите мне моё любопытство, но что вы планируете делать после отречения?
– Возможно, последую примеру далёких предков и уйду в монастырь, а может, займусь написанием мемуаров, - ответил император.
– И в любом случае останусь советником сына... Кстати говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы оставили политику, даже оставив пост.
– Вы предлагаете мне стать гэнро, тэнно-сама? Что ж, если моя ишемия не сведёт меня в могилу раньше...
– Я уверен, вы проживёте ещё долгие годы, Куруруги-сан, - едва заметно кивнул император.
– И даже позволю себе выразить надежду, что вы встретите вековой юбилей столь же крепким и здоровьем, и духом, что и сегодня...
Сделав ещё несколько ничего не значащих почтительных замечаний, Куруруги удалился. Работы меньше не стало, а в сутках всё ещё было двадцать четыре часа... Чего для конституционной реформы явно не хватает. Впрочем, самое главное сделано, а остальное - дело скорее долгое, чем сложное. А раз так, можно уделить внимание и другим делам. Проекту "Арес", например, за которым последнее время следить не получалось.
Один звонок в канцелярию - и несколько минут спустя телефон премьера курлыкнул, приняв файл отчёта. Устроившись в машине, Куруруги распорядился возвращаться в резиденцию и принялся за чтение.
Проект шёл полным ходом, "Енисей" полностью оправдал возложенные на него надежды, и первый модуль марсианской станции уже был доставлен в МИК. Запуск должен был состояться через неделю, и на сей раз, в отличие от первого запуска, никаких накладок не предвиделось. Конечно, это не значит, что их вообще не будет - закон Мерфи неумолим - но свести проблемы к минимуму удалось... По крайней мере, здесь. Чего ждать от предстоящего заседания Кабинета - другой вопрос.
– Итак, дамы и господа, позвольте вас поздравить, - начал Куруруги, - с принятием новой Конституции. Однако из этой реформы вытекает ряд других, и мне бы хотелось услышать, каково положение дел в ваших ведомствах.
– По сути дела, единственные значимые изменения произойдут в военном ведомстве, - сообщил министр обороны.
– И, поскольку это всего лишь переименование, займут не более двух-трёх месяцев. Однако уже сейчас мы разрабатываем новую военную доктрину, которая будет представлена правительству в течение года. Добавлю также, что мы укладываемся в военный бюджет,
– Вы с лихвой восполните это с новой военной доктриной, - не остался в долгу министр финансов.
– Господа, давайте всё-таки будем серьёзны, - одёрнул коллег Куруруги.
– Сайто-сан, что скажете вы?
– Поскольку от плана передать полицию в ведение Министерства внутренних дел отказались, моё ведомство реформа практически не затрагивает, - ответил Сайто, мельком глянув в планшет.
– Только косметические изменения в некоторых документах...
– Икари-сан?
Министр иностранных дел отложила планшет.
– Относительно влияния на министерство могу лишь повторить слова уважаемого коллеги, - сообщила она.
– Что касается международной реакции - тут всё гораздо интереснее. Наши партнёры по БРИКС, разумеется, заявили, что это наше внутреннее дело и как-то комментировать это не имеет смысла. Правительство Кореи выразило озабоченность... как и всегда, впрочем. Лига никакой согласованной позиции не имеет, что тоже вполне ожидаемо, а вот отдельные её члены... Тон задают, разумеется, США - госсекретарь заявил, что новая Конституция создаёт опасный прецедент, ведёт к пересмотру итогов Второй Мировой, угрожает вызвать политический кризис в регионе... В общем, собрал если не все, то большую часть пропагандистских клише. Великобритания, Канада и всякая мелочь ему подпевают, а вот Франция и Германия наоборот, заявляют о поддержке реформ. Мотивы их пока что не ясны, поэтому мы воздержались от реакции. Однако в целом ответ гораздо менее агрессивен, чем мы ожидали...
– Это любопытно, - Куруруги сделал пометку в планшете.
– Что-то ещё?
– Больше ничего. Пока, во всяком случае.
– Прекрасно. В таком случае извещаю вас, что завтра нам предстоит отчитываться перед тэнно-сама, и отныне это не пустая формальность...
Двое гвардейцев в серых мундирах распахнули дверь и замерли по сторонам. Министры замерли у своих мест и низко склонились, когда Хисахито, сто двадцать восьмой император Японии, вошёл в зал, занял своё кресло и кивком позволил им садиться.
– Что ж господа, приступим, - произнёс он, открывая первое заседание правительства новой эпохи.
Как бы Клэр - теперь уже Умала - ни хотела избежать шумихи, избавиться от неё полностью всё-таки не получилось. Как ни крути, а свадьба министра и бизнесмена не может не привлечь внимания... Да и положение обязывает.
И в результате она сейчас стояла перед алтарём кафедрального собора, а снаружи, у фонтана, увенчанного трубящим ангелом, толпились журналисты.
Иская эта толпа нервировала - он не слишком привык отказываться в центре внимания и сильно этого не любил. Клэр же, успев привыкнуть, чувствовала себя под прицелом телекамер легко и непринуждённо.
Прошествовав под руку с мужем по собору, Клэр остановилась на ступенях, улыбнулась журналистам и подняла руку. Нестройный гул вопросов и поздравлений стих, и она заговорила:
– Первым делом я хочу поблагодарить всех, кто поздравлял нас сегодня - поверьте, для нас это действительно очень важно. Во-вторых же - хочу сразу предупредить, что никаких политических заявлений сегодня не последует. Этот день - не для политики, а для любви.