На берегу
Шрифт:
В Танегасиме премьера ждали Фудзита, толпа журналистов и председатель Верховного Суда, который, по идее, должен был отдыхать с семьёй.
Первая была необходима, вторые неизбежны, а откуда взялся третий, Куруруги и вовсе не мог понять - председатель просто позвонил ему на личный телефон и попросил о личной встрече.
Пожав плечами, Куруруги бросил телефон в карман и поднялся. Пора было выходить к прессе...
Появившись на трапе, Куруруги на секунду замер, нашёл взглядом ученицу и едва заметно улыбнулся. Ради всего этого можно было и потерпеть
– Зажигание. Предварительная, главная, есть контакт подъёма, - под аплодисменты стартового расчёта "Енисей" сошёл с направляющей и начал набор высоты. Куруруги проводил взглядом в небе носитель, отвернулся от панорамного экране и произнёс, обращаясь к собравшимися:
– Дамы и господа, позвольте от лица Правительства и всего народа Японии поздравить вас с успешным вводом в строй первой очереди стартового комплекса. Я также хочу поблагодарить наших товарищей из России и Китая, чья безвозмездная помощь сделала возможным этот пуск, и весь коллектив JAXA, без чьего самоотверженного труда не было бы ничего. Сейчас я могу с гордостью сказать: я счастлив, что труд всей моей жизни оказался в надёжных руках.
Председатель Верховного Суда действительно отдыхал с семьёй - но желал узнать кое-какие подробности новой конституции до того, как они станут достоянием общественности. Премьер-министр не видел ничего плохого в том, чтобы удовлетворить интерес - согласованная позиция всех трёх ветвей власти слишком важна, а согласуют её отнюдь не в зале заседаний...
– Гиноза-сан, - коротко поклонился премьер.
– Куруруги-сан, - вернул поклон председатель.
– Рад приветствовать вас в моём доме. Проходите.
Вести переговоры с членом правительства у него дома Куруруги до сих пор не приходилось - но надо же когда-нибудь начинать?
– Признаться, я весьма удивлён вашим приглашением, Гиноза-сан, - Куруруги жестом остановил телохранителей.
– Итак, о чём вы хотели поговорить со мной?
– О девятой статье действующей Конституции, Куруруги-сан, - ответил Гиноза, - а точнее, её отмене.
– Де-факто она уже недействительна, Гиноза-сан. Даже если не рассматривать операции начала века в Аденском заливе, давайте вспомним, что Силы Самообороны приняли живейшее участие в Корейском кризисе - и вряд ли блокаду Инчхона можно называть полицейской акцией... А недавние события на Окинаве? Нет, Гиноза-сан, новая Конституция лишь закрепит уже существующий порядок вещей официально.
– Уж не планируете ли вы силовые внешнеполитические акции, Куруруги-сан?
– Едва заметно насторожился Гиноза.
– Нет, - Куруруги поднял ладонь.
– Я предпочёл бы вообще не использовать вооружённые силы за рубежом, но боюсь, что это будет неизбежно. Не говоря о миротворческих операциях, вынужден отметить, что политическая обстановка в регионе нестабильна и, если верить нашей разведке, слабо поддаётся прогнозированию... Мы можем полагаться только на союзников по БРИКС, но в остальном ситуация может измениться в любой момент, и мы должны быть к этому готовы.
– Я понимаю ваши аргументы, Куруруги-сан, - склонил голову Гиноза, - и, хотя и не могу одобрить вашу позицию, вынужден
В Токио Куруруги вернулся уже ночью и заглядывать в офис на стал. Случись что-то серьёзное - ему сообщили бы немедленно, а всё остальное могло и подождать до утра. Ну а потом всем станет не до того... Уж если председатель Верховного Суда так отреагировал на новую конституцию, то от либерал-демократов можно ожидать настоящей истерики - да и не они одни. Бывшие "лучшие друзья", например, наверняка заведут шарманку и будут ныть про международную безопасность и пересмотр итогов Второй мировой... Ага, почти полтора века спустя. И так уже пересмотрели всё что можно и что нельзя.
Утро оказалось именно таким, каким его и ожидал Куруруги. Шумным и суматошным, а местами даже скандальным.
Проект, опубликованный целиком, вызывал куда более бурную реакцию, чем его фрагменты. Особенно - новый статус вооружённых сил. Особенно - среди политиков. Рядовых граждан гораздо больше интересовало изменение статуса императора... Куруруги некоторое время разглядывал картинку, на которой его голова была пририсована к трёхлапой вороне, но в итоге всё-таки счёл это комплиментом.
В общем, реакция была скорее положительной, невзирая на стоны либерал-демократов и вечную ругань радикалов. Японцы не были недовольны текущей ситуацией - но мир менялся, и это чувствовали все. Мир менялся - и Япония должна изменится вместе с ним или сойти со сцены.
Куруруги оторвался от монитора, развернул "Асахи симбун" и принялся за чтение. Время ещё есть, пусть и немного... Потому что как только начнётся официальный рабочий день, от желающих с ним пообщаться не будет отбоя.
Хаким Ахмад сидел чуть позади и правее халифа, время от времени затягивался, когда гуляющий по кругу мундштук кальяна добирался до него, и наблюдал. И делал выводы...
Данных для выводов было маловато - например, почему аравийские шейхи выбрали именно такой странный формат переговоров или на что они рассчитывали, затевая богословский диспут с халифом... Но результат был налицо - шейхи сидели напротив халифа, курили кальян, поглаживая бороды и пытались подловить его - заведомо безуспешное дело. Али был лучшим знатоком Корана и обладал совершенно фантастической способностью убеждать. Аравийские шейхи заявили, что их племена присоединятся к Халифату, если халиф сможет их переспорить, абсолютно уверенные, что это невозможно. Ну... Верить можно и в более странные вещи.
Диспут тянулся уже четвёртый час, но Хакиму было не до скуки - приходилось внимательно следить за гостями, на ходу составляя психологический портрет и прикидывая, как на них можно будет воздействовать, если переговоры провалятся... Да и просто интересной и познавательной была дискуссия, хоть Хаким и понимал далеко не всё.
А затем, без перехода, старший из шейхов отложил мундштук кальяна, встал и поклонился халифу.
– Мы признаём вашу власть, о Махди, - произнёс он.
– Мы видим, что такова воля Аллаха. Мы возвращаемся, чтобы подчинить вашей власти Эль-Худуд.