Чтение онлайн

– Там, в камышах.

Камо снова вскочил в лодку и вскоре привез корзину, полную разноцветных, пестрых яиц. Корзину вытащили из лодки.

– Дедушка, ты только погляди, сколько яиц набрала Асмик! Да какие яйца!..

Асмик счастливо улыбалась, а Чамбар весело вилял хвостом и тоже с любопытством заглядывал в корзину.

– Ох-хо-хо, вот так яйцо! – воскликнул Грикор, пробуя на зубах крепкое гусиное яйцо.

Дед Асатур внимательно перебирал яйца.

– Это яйца чайки, из них вылупятся красивые белые птицы, – говорил он, показывая

на яйца величиной с куриные. – Но чайки едят рыбу. Одна птица съедает в год два – три пуда рыбной молоди, а ведь из этой молоди вышло бы сто пудов крупной рыбы!.. Чайки губят рыбу в нашем Севане.

– А это чьи, дедушка?

– Из этих вылупятся серые цапли. Их надо положить обратно в гнезда – нельзя было трогать. Другое дело яйца бакланов, эти надо отобрать и передать рыбному тресту, так же как и яйца чаек. Вам за них дадут награду.

– А это что за яйцо – словно на нем застыла кровь, а на крови – мелкие темные точки? – удивленно спросил Армен, указывая на приплюснутое длинное красно-коричневое яйцо.

– Их тоже не едят. Это яйца гагары. Мясо этой птицы пахнет рыбой. Их тоже отберите… Удивительное дело, – пробормотал дед: – ведь гагары у нас появляются только случайно, да и то зимой, а эта вдруг вздумала гнездо устроить на Гилли!..

Когда указанные дедом яйца были отобраны, в корзине осталось больше всего серовато-белых остроконечных яиц самой вкусной утки – кряквы. Были также яйца шилохвостки, серой утки, чирков.

Дед знал не только, какие яйца несут птицы, но и еще кое-что, о чем заговорил со свойственным ему шутливым хвастовством:

– А почему почти все эти яйца желтовато-зеленые, цвета камыша? Вот куриные яйца всегда белые. Почему это? Скажите-ка, а?

Асмик украдкой посмотрела на Армена и нерешительно ответила:

– Домашним птицам незачем прятать свои яйца, а яйца диких птиц должны быть такого цвета, как листья вокруг или земля, чтобы враги не заметили.

– Молодец, дочка! – обрадовался старик и поцеловал Асмик в голову.

– А это, наверно, яйца красной утки, такие крупные, – ведь красная утка самая большая? – высказал было свое мнение Грикор, но сейчас же пожалел об этом.

– Если бы мне городские школьники так сказали, не было бы стыдно, а вы столько времени проводите среди природы! Как же вы не знаете, что красная утка в болотах не гнездится?

– А где же? – спросил Камо. – Ведь все утки устраивают свои гнезда в камышах и болотах.

– Вот в том-то и дело, что все устраивают, а красная утка не устраивает.

– Но где же?

– Вон там, в утесах Дали-дага.

– В утесах? Утка – в утесах, вдалеке от воды? – изумился Армен.

Не меньше были удивлены и остальные ребята.

– Почему же не у воды? Ведь у воды удобнее: вылупятся утята – и прямо в воду. И корм тут же, – сказал Камо.

– Откуда я знаю! – явно набивая себе цену, ответил дед. – Книг я не читаю. Где мне ума набираться, неученому!

– Ученые говорят, что красная утка иногда строит гнезда среди камней, вот

только не помню, почему… Не знаешь ли ты, дедушка? – подмигнув товарищам, спросил Камо.

– Откуда им знать, ученым? – обрадовался дед возможности изложить свои взгляды (он не замечал, что, слушая его с интересом, ребята, все же многому в его рассказах не верят). – О таких делах им нужно у нас, охотников, узнавать, а потом писать… Как же иначе? Шутка, что ли – шестьдесят лет поля и горы топчем, ноги сбили… Вы ведь все эту утку видели и знаете, что она рыже-красная с головы до ног и боязливее других. Эта птица знает, чего боится. Цвета своего. Знает, что лиса, дикий кот, выдра ее сразу заметят… Вот я и спрошу у вас теперь: может ли красная утка высидеть на яйцах в камышах более двадцати дней?

– Враги ее сейчас же увидят! – поспешила ответить Асмик.

– Молодец! – похвалил ее дед. – Если бы она не несла яиц в утесах, то на свете давно бы не было красной утки… А если вы хотите, чтобы на вашей ферме были красные утки, вам надо на Дали-даг взобраться, на утесы, – добавил он.

– Ну что же, устроим ферму? – нетерпеливо спросил Камо.

– Я отдаю все, что собрала, – застенчиво сказала Асмик.

– Спасибо, но этого мало. Мы должны открыть настоящую, большую ферму, по крайней мере на несколько сот птиц.

– Да это будет курам на смех! Кто же видел ферму диких птиц? – вмешался Грикор.

– Не видели – увидят! – решительно сказал Камо. – Мы весь свет удивим нашими птицами! Мы, дедушка…

Камо не договорил. «Болт… бо-олт… болт!..» – зловеще взревел «вишап» на озере.

Ребят точно холодной водой окатило. Они посерьезнели и задумались.

– Ну что ж, мы так и не узнаем, что это за рев? – с досадой пробормотал Камо. – Нет, узнаем!.. – И, обернувшись к товарищам, он сказал решительно: – Во что бы то ни стало мы должны раскрыть эту тайну. Плывем прямо туда, где этот черт орет!.. Едем!

Старика восхищала отвага внука. «Небось кровь охотника Асатура течет в его жилах!» – думал он, глядя на Камо. Но предрассудки, унаследованные от предков, ставили его в тупик перед необъяснимыми явлениями природы, и он сказал:

– Ну его, это дьявольское озеро! Не связывайтесь с ним, ребятишки, не ваше это дело.

Однако Армен и Камо уже направились к лодке.

– А ты что же, не хочешь с нами? – крикнул Камо Грикору. Вид у Грикора был печальный.

– Как же я телят брошу? Пастух-то их на меня оставил.

– Да вон он идет, – махнул Армен рукой в сторону тропинки, ведущей к селу.

– О! – обрадовался Грикор. – Вот вовремя!

Асмик смотрела умоляющими глазами на уходивших ребят.

– Возьмите и меня! – крикнула она. – Я не буду бояться.

– Ну, едем… – нерешительно произнес Камо и посмотрел на деда.

Старик был очень смущен.

Вслед за всеми в лодку прыгнул и Чамбар.

Камо и Армен, придерживая лодку, поджидали Грикора. А он, подойдя к деду Асатуру, выпрашивал селезня на шашлык.