Мыши
Шрифт:
Снисходительная шутка как бы еще раз подчеркнула разницу в положении обоих. Впрочем, Комов уже привык существовать между унаследованной от комсомольско-партийного прошлого фамильярщиной собственного начальства и новорусской издевкой.
— Это хорошо или плохо, что я похож? — поинтересовался он, мрачнея.
— Да не сердитесь так, прошу вас!
Комов смотрел на Смагина, нервно помаргивая. Такие вот среднего роста крепенькие фигуры в длинных темных плащах с аккуратно стриженными головами словно включали внутри следователя волшебное кино. Загорелые мужские бюсты с золотыми ошейниками, вспышки
— Вы извините, — сказал Смагин, включив улыбку и подходя к следователю.
— Ничего, — буркнул тот.
— Да я уже о другом. Дело в том, что у меня возникли срочные обстоятельства, и поэтому ужасно плохо со временем. Вы не против, если мы побеседуем не в кабинете, а по дороге к машине?
— Это смотря как разговор пойдет, — не удержавшись, сварливо сказал Комов.
— Разумеется, — согласился Игорь Матвеевич, полоснув тонкой улыбочкой.
Комов почувствовал себя совсем дураком и покорно пошел следом за размашисто шагавшим Смагиным.
— Я вас слушаю, — сказал тот, давая понять, что отсчет времени начался. — Какие-то претензии ко мне?
— Я расследую дело о пожаре с двумя трупами. Не исключено, что убийство. И некоторые следы косвенно касаются вас.
— Надо же! — искренне удивился Игорь Матвеевич Смагин, и в данном случае Комов знал, что это действительно искренняя искренность. — Что же, хорошо, что всего лишь косвенно касаются.
— Скажите, у вас не было врагов в Институте генетики, где сейчас находится одна известная вам контора?
Смагин страшно удивился.
— У меня? Среди этой публики? Да я там никого не знал. В глаза не видел.
— Кроме Прыгунова, конечно.
— Кроме него, конечно.
— А не опасаетесь, что кто-то из сотрудников института мог затаить на вас злобу?
— Не смешите меня. Откровенно говоря, они даже не знали о моем существовании. Если хотите, я туда практически не заглядывал. Я занимаюсь крупным бизнесом. По-хорошему крупным.
Они вошли в лифт.
— Вы случайно не слышали о некоем Петросорокине, Иване Алексеевиче?
— Нет.
— Он тоже работал в Институте генетики.
— Все равно не знаю. Мало ли там людей прозябало!
— А об институтских лабораториях что-нибудь слышали?
— Я от науки всегда был далек. Даже по арифметике у меня в школе был трояк.
— Между прочим, не расскажете, каким образом вы акционировали институт?
Они вышли из лифта, и Смагин остановился.
— Придется задержаться, уж очень глобальные у вас вопросы. Ну, слушайте. Сначала образовалась фирма по производству трансгенных овощей "Демиург". В виде акционерного общества. Акционерами стали банк "Монолит" и созданное на базе института производственное объединение "Интертраст". Банк выделил кредит. Для завершения подготовки и запуска производства денег у "Демиурга" не хватило, поэтому часть акций выставили на аукцион. Их приобрела фирма "Колумб", она же предложила вернуть кредит банку в
— Да. Кому принадлежала фирма "Колумб"?
— Почему же вы говорите в прошедшем времени? Принадлежала и принадлежит мне.
— А банк?
— Моему брату. Разве это запрещено?
— До того, как банк был признан банкротом, "Колумб" успел вернуть ему кредит?
Светлым насмешливым взглядом посмотрел Комову в глаза
— Не знаю.
— Понятно.
— Я вижу, вы не оценили мою откровенность. А я между прочим сэкономил вам уйму времени, которое не надо теперь тратить на бесполезное раскапывание всей этой кучи. Советую пожалеть себя и свое время. Даже очистив апельсин, я одну дольку отсылаю в налоговое управление. Для меня Уголовный кодекс — словно Библия.
— Понимаю, — покивал Комов. — Лежит на почетном месте, но никогда не открывается. Раз уж вы так безумно любезны, я хотел бы спросить: а кто был главным в "Демиурге"?
— Неужели так трудно догадаться? Директор института, теперь бывший. Господин Прыгунов.
— Он сказал, что он у вас сейчас кем-то вроде коммерческого директора…
— Да, что-то вроде этого, — сказал Смагин, не скрывая, что его мало интересует такой незначительный вопрос: кем там у него работает некий Прыгунов. — Со временем фирма "Колумб" стала владельцем производственных площадей, а "Демиург" — арендатором. А потом "Демиург" превратилась в какое-то там… — он небрежно покрутил рукой, — ответвление…
— Ясно. Значит, вышвырнули законных хозяев.
— Следите за речью. Знаете индийскую поговорку: если ты бедный и больной, то сам виноват? Всё было на законных основаниях.
— Значит, вышвырнули законных хозяев на законных основаниях. Ну и подлюги.
— А вот это уже зря. Я ведь могу официально отреагировать.
— Можете подать жалобу, а мы ее рассмотрим. На законных основаниях. Если недовольны, я готов вам дать удовлетворение. Неофициальное. На чем будем сражаться? Стреляете вы хуже меня наверняка. Поэтому я готов на кинжалах, мечах…
Смагин посмотрел на него с насмешливой ненавистью.
— На калькуляторах.
И пошел дальше.
Следователь догнал его у авто, возле которого торчала глыба телохранителя, а внутри, у руля, маячил водила — весь оформленный, как положено, в фуражке.
— Возьмите мою карточку.
— Зачем?
— Затем, что при любом моем отношении к вам я всё же вынужден вас охранять от опасностей.
— Меня? Вы?!
— У вас своя логика, у меня своя. Следовательская.
Игорь Матвеевич страшно развеселился, но карточку взял.
Только когда авто отъехало, Комов ужаснулся: неужели его последние слова были приняты за намек, что он набивается на дружбу?
"Икария — 1) назв. утопич. страны в кн. Э.Кабе "Путешествие в Икарию"; 2) назв. коммунистич. общины в Индиане (США) в 1848-95; 3) о-в в Эгейском море, принадл. к Ю.Спорадам." — вот всё, что удалось выяснить в "Энциклопедическом словаре". Никакой логической связи с 29-м троллейбусным маршрутом не просматривалось. Комов понял: открыть секрет можно только исследуя сам маршрут.