Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

– Да чтоб тебя, Лера.

– Заткнись, мама! – вырвалось у неё, будто это и не она сказала.

***

Домой их привезли ближе к полуночи. Мама молчала всю дорогу. Лера тоже. О чём было говорить?

Они поднялись по лестнице, и мама долго возилась с ключами, не попадая в замок. Наконец дверь открылась, и Лера вошла в квартиру. Всё было так же, как утром, сто лет назад: грязная посуда в раковине, полная пепельница, пустая бутылка на подоконнике. Ничего не изменилось. Мир не перевернулся. Квартира не исчезла. Жизнь продолжалась — как будто ничего

не случилось.

Она зашла в ванную, закрыла за собой дверь.

Подошла к раковине, подняла глаза на зеркало и просто попыталась выдержать этот взгляд.

Из зеркала на неё смотрела незнакомка.

Словно кого-то выкопали из могилы, и поставили перед этим зеркалом.

Не может так выглядеть живой человек.

Не может она выглядеть так.

Но она выглядит именно так.

Всё это случилось с ней.

Открыла воду. Кран издал звук, похожий на вздох облечения. Полилась вода — сначала тонкой струйкой, потом сильнее, наполняя ванну ровным, монотонным шумом.

Она начала снимать с себя то, что осталось от её одежды. Она старалась двигаться аккуратно, не задевать ссадины и не растягивать гематомы и синяки, но получалось плохо.

С трудом и хныча от боли, она села в ванну. Потянулась за мылом и мочалкой, положила их рядом с собой. Зарыдала.

Казалось, что в ванной лежит кто-то другой, не она, а она осталась там, всё ещё там, и уже оттуда не выберется.

Она не хотела вспоминать, но не могла остановиться, прокручивая каждый кадр у себя в голове.

И плакала.

Когда слёзы кончились, она взяла мочалку и начала тереть кожу. Яростно. Тщательно. Смывая грязь, кровь, прикосновения, страх. Кожа краснела, горела, было больно, но она продолжала. Потому что это было единственное, что она сейчас могла сделать.

Очиститься.

И жить дальше.

Глава 13

Никто его не арестовал.

Никто не приехал с мигалками, разрывая тишину двора воем сирен. Не было телевидения с микрофонами и камерами, и толп обеспокоенных граждан, требующих справедливости и мести. Никто не извинился перед ней, за то, что не слушали её и были не справедливы.

Никто не пришёл.

Всё просто оставили как есть. Оставили его жить в одном доме с ней.

Дядя Миша часто садился на скамейку под её окнами. Он подолгу курил, стряхивая пепел в трещины асфальта, и смотрел снизу вверх, выжидал. Когда он ловил её в окне, его рука поднималась в едва уловимом движении: он проводил ребром ладони по горлу, медленно, почти нежно, или же он просто махал в обычном приветствии, будто старой знакомой.

Наверное, он думал, что запугал её. Что она никому не рассказала. Не знал, что она рассказала всё, вывернула душу наизнанку перед усталым опером и остальными, но всем было просто наплевать. Никто не поверил, что он, инвалид и калека, герой войны и бывший милиционер, мог сделать что-то такое. Им было проще поверить в то, что она, малолетняя дура, покрывает настоящих насильников, не хочет позориться, и поэтому мажет грязью его, несчастного, которому и так по жизни досталось.

К нему часто подходили люди со двора. Она смотрела в щель между шторами и видела, как они разговаривают с ним, хлопают по плечу, предлагают закурить. Они говорили с ним, как ни в чём не бывало, кивали на её окна, смотрели в них, желая увидеть настоящую преступницу.

Он, наверное, жалел, что тогда не взял

с собой нож. Жалел, что избил её слишком слабо, что не сломал её ноги или спину, что рука подвела, что повезло ей с дворниками и с той зелёной машиной. Жалел, что она доставила ему столько хлопот.

Она тоже жалела. Жалела, что всё пришло к этому. Лучше бы он убил её тогда, и вся эта бесконечная пытка закончилась быстро. Её бы похоронили в закрытом гробу, говорили бы слова, полные фальшивой скорби, но... хотя бы на миг пожалели. А его бы поймали, может быть после убийства других девочек, и не сразу. Но она бы уже ни в чем не виновата. Её бы ни в чем не обвиняли.

И она бы себя не обвиняла.

В голове крутился один и тот же вопрос. Почему она вообще пошла с ним? Да, он выглядел абсолютно нормальным, обычный мужик, даже хороший и отзывчивый, но до того момента, пока не начал звать её в подвал. Что-то в ней уже тогда напряглось. Что-то внутри встало на дыбы, но это заглушила. Она же не хотела идти. Она могла просто отказать. Могла уйти, и он бы точно не погнался за ней по людной улице, не стал бы бить её головой о бетон и душить, тащить в темноту и рвать одежду. Ведь он играл спектакль, а хороший актер никогда не выходит из роли.

Нельзя было этого делать. Нельзя было идти с ним. Нужно было слушать, что внутри. А она не послушала. И вот что случилось. «Сама виновата», как ей несколько раз сказала мама.. И как, скорее всего, говорят все эти люди со двора.

Наверное... если бы она не пошла, он бы всё равно её подкараулил. Заманил бы в другой раз. Пришёл бы в гости, когда не было мамы, под смешным предлогом, и она бы его пустила. Ведь он хотел. Давно хотел. Именно её. И она бы сама бы придумала для него оправдание. Сама заставила бы себя идти, безропотно и беспомощно, прямо как тогда с Лапиной за гаражами. Сама бы открыла ему дверь и пустила его.

И это бы всё равно случилось.

Это.

Первые дни она не могла отмыться. Ссадины и синяки, расцветшие на рёбрах гнилыми фиолетовыми цветами, почти не заживали. Она терла их мочалкой до крови, снова и снова, поливая жгучим мылом. Она говорила себе остановиться, мама говорила ей остановиться, но она не могла. Потому что чувствовала себя грязной. И чистой ей уже никогда не стать.

Мама говорила жить дальше. «Было и было». «Думаешь, ты одна такая дуреха?». «Да все забудут через год». «И что теперь, повеситься?», «Да у нас на деревне и не такое было, ты просто не знаешь». Вот как всё у неё было просто. Будто это был всего лишь разбитый нос или двойка по алгебре. Будто это было чем-то, что пройдёт или сможет зажить.

Она почти не ела.

Чувствовала, как слабеет, как жизнь покидает её, вытекая по капле. Но сил цепляться за что-то не было. Только пустота. Она просто существовала. То, что от неё осталось — хрупкая оболочка, едва держащаяся на плаву.

Кошмары стали иными.

Спать ей не хотелось. Она мучила себя долгими посиделками в темноте у кровати, пока тело и сознание не отключались, проваливаясь в черную яму. Просыпалась она всегда от прикосновений. Ей чудилось, что по коже снова бегают холодные грубые пауки пальцев. Словно кто-то невидимый гладит её, щупает, лезет под одежду, проводит пальцами по губам, липко целует в шею. Это было неприятно, от этого сводило живот, и за этим должно было последовать что-то куда более болезненное, но она просыпалась, вздрагивала, и снова пялилась в темноту.

Поделиться:
Популярные книги

Отверженный VI: Эльфийский Петербург

Опсокополос Алексис
6. Отверженный
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.40
рейтинг книги
Отверженный VI: Эльфийский Петербург

Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Удалова Юлия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Маленькая женщина Большого

Зайцева Мария
5. Наша
Любовные романы:
эро литература
современные любовные романы
5.71
рейтинг книги
Маленькая женщина Большого

Наша навсегда

Зайцева Мария
2. Наша
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.25
рейтинг книги
Наша навсегда

Жестокая свадьба

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
4.87
рейтинг книги
Жестокая свадьба

Яндекс для всех

Абрамзон М. Г.
Компьютеры и Интернет:
интернет
6.80
рейтинг книги
Яндекс для всех

Фэнтези-2005

Пехов Алексей Юрьевич
Фантастика:
фэнтези
социально-философская фантастика
героическая фантастика
боевая фантастика
5.71
рейтинг книги
Фэнтези-2005

Сыновья

Бредель Вилли
5.00
рейтинг книги
Сыновья

Боярышня Евдокия

Меллер Юлия Викторовна
3. Боярышня
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Боярышня Евдокия

Переписка и деловые бумаги

Чехов Антон Павлович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Переписка и деловые бумаги

Чужак

Листратов Валерий
1. Ушедший Род
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.25
рейтинг книги
Чужак

Элементы обороны: заметки о российском оружии

Коновалов Иван Павлович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Элементы обороны: заметки о российском оружии

Столетняя война

Корнуэлл Бернард
Проза:
историческая проза
5.00
рейтинг книги
Столетняя война

Три женщины

Лазарис Владимир
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Три женщины