Мятеж

Она ощущала себя так, словно частица ее самой ускользает из ее лона, и на мгновение почувствовала себя истощенной, как если бы утратила слишком многое.

Сожаление

проходило быстро.

Ибо в хаосе один станет множеством, а множество последует иными путями к целям, которые, показавшись измененными, на самом деле останутся прежними. В конце все вернется к тому, с чего началось: останется только один. Это перерождение, большее, чем рождение; рост, превосходящий убытки или разъединение. Годами, на протяжении тысячелетия, она упорно добивалась прихода.

Она знала, что уязвима сейчас, а ее многочисленные враги, наряду с ее подданными, не упустят возможности нанести удар, чтобы свергнуть ее. Но ей было известно и то, что каждый из них брался за оружие для защиты или в стремлении одержать великие победы, которые оказывались крошечными и неважными, нанесенные на гигантскую шкалу времени и пространства. Несомненно, больше, чем что-либо другое, божество от простых смертных отделяет умение понимать и оценивать время и пространство, предвидеть, как посмотрят на события через сотни, тысячи лет. Минута слабости взамен на тысячелетия абсолютной власти…

Поэтому, несмотря на уязвимость и слабость (которую она ненавидела больше всего), ее переполнила радость, как только следующее яйцо выскользнуло из ее паучьего туловища.

Существо, находившееся в яйце, принадлежало ей.

– С какой это стати моя тетя станет доверять той, которая посылает мужчину делать за нее всю работу? – поинтересовалась Элисс'пра, глядя на Заммзита с презрением.

Жрица-дроу высокомерно откинулась на мягкую софу, обитую плюшем, служившим как для украшения, так и для удобства. Курлана подумала, что стройная темная эльфийка в искусно сработанной кольчуге, держащая рядом свою булаву, выглядела странно в роскошно обставленной частной гостиной. Так или иначе, Элисс'пре удалось произвести впечатление, будто она является самой необыкновенной последовательницей Дома Без Имени. Курлана сморщила нос от отвращения: она прекрасно знала, какой Дом представляла Элисс'пра, и ей казалось, что заносчивая дроу, развалившаяся напротив нее, выказывает слишком сильную любовь к верховной служительнице ее тети.

Заммзит слегка склонил голову, сознавая беспокойство дроу.

– Моя госпожа поручила мне передать некоторые… подарки, которые, она надеется, выразят ее полную искренность в этом деле, – сказал он. – Она также просила сообщить вам, что их будет намного больше, как только мы окончательно закрепим наше соглашение. Возможно, это рассеет ваши опасения, – добавил Заммзит, сопровождая свои слова улыбкой, которую, вероятно, считал почтительной.

Однако Курлана нашла ее более пугающей, чем что-либо. Эльф отнюдь не был привлекательным мужчиной.

– Ваша «госпожа», – ответила Элисс'пра, упуская, как заранее договорились пятеро собравшихся, обращение и имя, –

просит многого у моей тети, более того, у каждого присутствующего здесь Дома. Одних подарков недостаточно, чтобы доказать свое доверие. Вы должны сделать что-то большее.

– Да, – вмешался Надал, сидящий справа от Курланы. – Моя бабка даже думать не станет об этом союзе, не получив весомого доказательства, что Дом… – Мужчина-дроу в довольно простом пивафви внезапно замолк на середине фразы. Эмблема выдавала в нем мага, принадлежащего к последователям Фелтонга. Он перевел дыхание и продолжил: – Я имею в виду, ваша госпожа фактически вверила вам те средства, о которых вы упоминали.

Надал казался раздосадованным оттого, что чуть не назвал имя Дома, но сумел сохранить твердое выражение лица.

– Он прав, – прибавила Дилсинэ, сидящая с противоположной стороны от Курланы. Ее гладкая кожа почти светилась благодаря ароматическим маслам, которыми она обычно натиралась, а прозрачное, плотно облегающее платье, резко контрастировавшее с кольчугой Элисс'пры, отражало склонность к гедонистическим удовольствиям. Даже ее сестра, Верховная Мать, была, пожалуй, не так хороша. – Никто из тех, кого мы представляем, и пальцем не пошевелит до тех пор, пока вы не подтвердите, что мы все не сложим головы зря. Существует много более… интересных… способов провести время с пользой, чем мятеж, – закончила Дилсинэ, медленно потянувшись.

Курлане хотелось, чтобы эта развратная особа сидела подальше от нее, приторный запах ее масел вызывал тошноту.

Но, несмотря на полную неприязнь к остальным четырем дроу, Курлана признавала их правоту в этом вопросе.

– Если бы моя мать объединила свой Дом с четырьмя младшими Домами против наших общих врагов, ей бы потребовались некоторые гарантии того, что мы не останемся козлами отпущения, как только события примут неподходящий оборот. Не уверена, что таковой залог существует.

– Поверьте мне, – отозвался Заммзит, двигаясь по кругу, чтобы заглянуть в глаза каждому из них по очереди, – я понимаю ваше беспокойство и нерасположенность. Как уже было сказано, подарки, которые мне приказали преподнести вашим Домам, всего лишь незначительные знаки преданности моей госпожи этому союзу.

Затем он полез в свой пивафви и вынул тубус, в котором находился богато украшенный свиток. Размотав толстую обертку пергамента, он раскрыл свиток. Курлана подалась вперед на своем стуле, неожиданно заинтересовавшись тем, что собирался представить темный эльф.

Просмотрев кипу скрученного пергамента, Заммзит привел ее в порядок и принялся обходить собравшихся, отделяя страницы и передавая их. Когда он вручил листы Курлане, она взяла их осторожно, не зная, какая магическая ловушка может скрываться за этими страницами. Подозрения рассеялись, как только она внимательно их рассмотрела: это были заклинания, а не проклятия. В качестве даров им предлагали свитки!

Курлана почувствовала, как ее охватывает восторг. Такое сокровище было бесценно в неопределенную и тревожную пору. Отсутствие Темной Матери наложило дополнительные обязательства на каждую преданную ей жрицу. Курлана была бы не в состоянии использовать свою священную магию через четыре декады. Каждый раз, когда она думала об этом, ее кидало в жар. Но со свитками страх, беспокойство и отчаяние могли быть отброшены, по крайней мере, на какое-то время.