Чтение онлайн

— Ребята, помогайте! — отчаянно крикнул я, хотя и не имел в этот момент представления, чем тут можно помочь.

Хорошо, что команда и экипаж были полностью в курсе событий: картина битвы в коридоре транслировалась Розой на мониторы в каютах пленников. Несколько секунд ничего не происходило, пираты в скафандрах с псевдомускулатурой уже вставали и готовились ворваться в Мишину каюту, но открылось несколько люков и в коридор полетели стулья, стол из кают-компании – как его так быстро отвинтили? — какие-то чемоданы и прочие неопознанные предметы. Разгоняясь при трёх «g» до порядочной скорости, всё это

обрушивалось на головы захватчиков и, в конце концов, погребло их. И снова вместе с оружием! Я дал команду снять ускорение, навалившаяся тяжесть исчезла. Теперь в рубку!

Миша, кажется, приоткрыл дверь – из-за кучи было плохо видно – раздался выстрел и крик боли.

— Он жив?

— Михаил жив, он получил пулевое ранение в ногу. Для жизни не опасно, — отрапортовала Роза. — В ответ уколол нападавшего острым предметом. Прогнозирую летальный исход.

— Это шпага! — пробормотал я, подгребая к рубке. — Молодец, Миша! Роза! Трансляцию на всё судно!

И блефанул по-английски, с добавлением некоторых русских слов:

— Сидеть тихо, такие и сякие, немазаные, сухие! А то гранату брошу!

Прозвучало с таким ужасным акцентом, что будь это в Академии нашего «англичанина» непременно хватил бы удар. Но в коридор больше никто не полез, каждый гад принял это, естественно, на свой счёт. Слыша за спиной взволнованную русскую речь и команды капитана, я сдвинул люк в рубку и влетел в неё. И оказался на прицеле.

Наивный! Автомат полковника так и остался около ложемента, и я посчитал его безоружным. Но у него был и пистолет. И сейчас я видел только чёрную дырку, равнодушно смотрящую даже не на меня, а куда-то внутрь.

— Умри, крыса! — пробормотал, не вступая в разговоры, традиционное американское проклятие Андерсон, и пистолет полыхнул неяркой вспышкой. Хлопок, но я жив! Спасибо тебе, Роза! Тебе, с твоими быстродействующими электронными мозгами, не составило труда вычислить будущую траекторию пули и включить за мгновение до выстрела двигатель коррекции. И я молодец, что задал тебе такую программу! «Ландау» повернуло на несколько градусов. Пуля ударила мимо и завязла в стене.

Я не стал ждать второго выстрела: заученный взмах катаны – всё же она легче казацкой селёдки! — и отсечённая кисть руки полковника, всё ещё сжимающая пистолет поплыла, вращаясь в дальний угол кабины. Из культи ударила тонкая струйка крови, оросившая Андерсону лоб, когда он поднёс её в недоумении к лицу. Глаза вояки закатились, и он упал в обморок. Правда, при невесомости падать особо некуда, так, что он просто поплыл по воздуху прочь. А где второй? Всё ещё безжизненно болтается под потолком, крепко его, наверно, приложило.

К люку уже подлетали люди из команды, я же умостился в свой ложемент, вставил карточку в считыватель и дал Розе команду:

— Отменить действие особой программы, восстановить полномочия капитана Оганесяна!

— Есть, капитан! — ответила Роза.

Вот, побыл хоть немного капитаном! Будет, что рассказать. Я развернулся лицом к входящим…

Бабах! Сверкнула вспышка выстрела. Ударило в живот. Я увидел оскаленное лицо Самуэля, грамотно зафиксировавшегося в углу кабины.

Бабах! Он стреляет в меня? Замасленный комбез весь в кровавых клочьях. Почему я почти не чувствую боли?

Бабах! Сейчас

я ему! Где катана? Лицо врага расплывается и превращается в гротескную маску. Почему так холодно в рубке? Климатизатор сдох? Опять чинить! Вяло текут мысли. Несмотря на холод, хочется спать. Я уже ничего не вижу. Кажется, меня тормошат. Отстаньте, дайте отдохнуть! Что-то трещит! Очередь? Снова враги? Я сейчас!

Минутное просветление, отчётливо слышу женский голос:

— На стол! Аккуратнее, у него повреждён позвоночник! Теперь дайте треть «g»! Систему! Кровезаменитель, триста граммов. Давление в систему! Летаргин, десять кубиков! Колите прямо в трубку…

Доктор? Её же на катере… Или это я уже там, где она? И с этой мыслью я окончательно засыпаю.

Вот оно, как! Всё сам вспомнил! Надеюсь, меня полностью собрали? А летаргин, да! его колют в особо сложных случаях, когда пациент на грани. Хирургам удобнее, а больному всё равно: спи себе и спи, проснёшься здоровым или не проснёшься вовсе… Так, включили селектор: щёлкнуло и зафонило.

— Больной, как вы себя чувствуете? Не спите?

Бормочу в ответ невнятное: «мамально». Всё равно маска не даёт говорить.

— Вот и хорошо! Будем вас извлекать, доктор разрешил. Сейчас промывку сделаем.

— Угу.

Зашумел насос, гель пришёл в движение. Его сменяет тёплая вода.

— Не горячо?

— Э…

— Вот и отлично!

Вода тоже уходит, я повисаю на руках и ногах. Наконец крышка приподнимается. Жмурюсь от потоков света. Ловкие руки освобождают меня от фиксаторов. Я сажусь в своём ложе – вроде, всё действует – на ощупь сбрасываю маску. Лицо тут же протирают влажным полотенцем. Спасибо! Пытаюсь приоткрыть рефлекторно зажмуренные глаза. Меня вдруг обнимают руки в белых рукавах, и кто-то неловко целует в щёку. Запах знакомых духов.

— Стёпка! А ты откуда тут?

— Прилетела! Бросила всё и прилетела!

— С ума сошла, тебя же исключат!

— Не, не исключат! Я с твоим генералом летела, он пообещал замолвить за меня словечко! А если выгонят, сказал, возьмёт в Академию.

— Ну ты даёшь, Стёпка! Ой, извини, я тут голый!

— Что я тебя голым не видела?

— Ты тогда посмотри, мне там ничего важного не отстрелили? — глупо шучу я.

— Ничего… Дурак!

И Степанида зарыдала. Держа её в объятьях я думал… Да ничего особенного я не думал. Просто мне было хорошо!

А вечером в выделенную нам со Степанидой комнату пришли гости: генерал Бондарь – начальник Академии, Мастер Оганесян, а с ними ещё и Михаил, всё ещё прихрамывающий, несмотря на льготные условия лунной гравитации. И Валентина Васильевна! От них я узнал подробности этого странного дела, которые уже три недели смаковал Интернет и пресса всей Системы. И только я, лёжа под летаргином, был не в курсе.

Оказалось, «Бурундук» не сгорел под предательским ударом антипротонника пиратской «Фудзи». Даже герметичность удержал. Хотя его экипаж получил существенное лучевое поражение. Сейчас долечивается амбулаторно. Валентина их и долечивает, вместе с собой. У «белочки» взорвались водяные баки, и катер приобрёл настолько растерзанный вид, что пиратский канонир решил не тратить на него добивающий заряд.