Чтение онлайн

Как бы там ни было, в конце января 1962 года в комнату Никодима заселилась молодая комсомольская чета - Олег и Валя. Выяснилось, что они последние два года работали на целине, там же и познакомились. Валя была москвичкой, а Олег пермяком, а учитывая, что квартирка у родителей девушки больше была похожа на скворечник, они с радостью воспользовались предложением заселиться в коммуналку, и смерть предыдущего владельца ребят отнюдь не смутила.

Тем временем мои успехи на спортивном поприще разглядел наставник взрослой команды ЦСКА Константин Бесков. Он еще пару раз появлялся на

наших играх, о чем-то шептался с Ильичом, поглядывая в мою сторону и, в конце концов, уже в ноябре, после финиша сезона, наш тренер отозвал меня в сторону и шепнул:

– Мальцев, тобой всерьез заинтересовался Бесков. В феврале хочет привлечь тебя к тренировкам взрослой команды. Так что готовься.

– А как именно готовиться, Валерий Ильич?

– Как-как... В манеже будем работать, держи себя в форме, больше тренируйся, оттачивай технику.

– Да куда уж больше, а техника у меня и так неплохая.

– Так, знаешь что, Мальцев... Яйца курицу не учат. Сказано - работай, значит, будешь пахать как миленький. И кстати, на следующей неделе у нас родительское собрание, у тебя кто-то придет?

– Из родителей у меня мама только, вы же знаете. И то нужно свериться с ее графиком дежурств. В какой день собрание будет?

– Планируем на четверг.

– Ок, спрошу.

– Чего?

– Хорошо, говорю, узнаю.

На это собрание нас, пацанов, не пустили, родители с тренером заседали отдельно, пока мы пинали мячик на промерзшем поле. Потом отцы и мамы цепочкой потянулись из подтрибунного помещения. Последней шла моя мама, а рядом Ильич, что-то ей втолковывавший. Мама кивала, а я в этот момент подумал, не свести ли их на предмет личной жизни? Ну а что, оба одинокие, может быть, они созданы друг для друга!

Вечером спросил:

– Мам, че там Валерий Ильич про меня говорил?

– Да что... Хвалил все больше, говорит, тобой уже какой-то Бесков интересуется.

– Ничего себе какой-то! Это ведь как-никак тренер ЦСКА, клуба, который выступает в чемпионате СССР.

– Ну я в этом не очень разбираюсь, это отец твой был любителем.

– Кстати, как тебе Ильич? В смысле, как мужчина?

– Егор!

Мама покраснела, отведя взгляд в сторону. Значит, понравился, а то бы так не реагировала. Надо развивать успех.

– Мам, Ильич - человек одинокий, жена у него умерла, так себе больше никого и не приглядел. А я видел, как он сегодня смотрел в твою сторону. Может, свести вас поближе?

– Гляди-ка, какой сводник нашелся, - опять вспыхнула она.

– В общем, я разведаю, а тебя буду держать в курсе.

После следующей тренировки я как бы между прочим спросил Ильича:

– Валерий Ильич, а вы что же, так и живете один?

– А тебе-то что?

– Да так, ничего. Просто подумал, трудно это, наверное: и готовь сам, и стирай, и убирай...

– Да я уже как-то привык...

– ...и приласкать некому.

– Ты на что это, Мальцев, намекаешь?

В будущем, скажи я такое мужику, меня тут же сочли бы извращенцем, представителем нетрадиционной сексуальной ориентации. А в это время на жизнь смотрели проще, не искали во всем второй смысл.

– Да ни на что

я, Валерий Ильич, не намекаю. Я вот вижу, как моей матери тяжело без мужа. Мы-то с сестрой взрослые, можем и прибраться, и поесть сготовить, облегчаем ей жизнь как можем. А без мужской ласки все равно страдает, я же вижу.

– Это да, - согласился Ильич, - в этом плане, Мальцев, ты, пожалуй, прав. И мужику одному тоскливо, и бабе тоже.

– Вот и я о чем. А чего, спрашивается, они тоскуют поодиночке? Взяли бы, да и сошлись.

– Хм, ты, Мальцев, опять намекаешь?

– Я же видел, Валерий Ильич, что мама вам как женщина приглянулась, угадал?

– Хм, мм, ээээ.... Ты это, Мальцев, того, иди вон переодевайся, а то все переоделись, а ты еще тут топчешься.

Ну тут я и рубанул:

– А вы, между прочим, Валерий Ильич, моей маме тоже понравились. Но она у меня женщина стеснительная, признаться боится. Взяли бы и пригласили ее на свидание!

– Чего?! Какое свидание? А ну, бегом в раздевалку! Ишь ты, свидание...

Как бы там ни было, а удочку я закинул. И примерно через пару недель Ильи все же не выдержал, подошел после тренировки.

– Мальцев, я вот тут все думал... Может, мне Алевтину Васильевну и правда на свидание пригласить?

Сказал, как в омут прыгнул. Мужики - народ такой. Им легче под танк с гранатой кинуться, чем женщину на свидание пригласить. Пришлось брать дело в свои руки. И в итоге еще через неделю мама и тренер отправились в кино, на только что появившийся в прокате фильм 'Человек-амфибия'. Похоже, кино им понравилось, и до конца месяца они на него сходили еще два раза. Потом перешли на французские и индийские фильмы. Это мне так мама говорила. Хотя после некоторых кинопоходов от нее попахивало винцом. Главное, что она преобразилась, глаза зажглись, на лице все чаще стала мелькать улыбка. А дежурств она стала брать меньше, на чем я уже давно настаивал. Смысл себя загонять, когда я практически каждую неделю приношу домой от пятидесяти рублей и больше?!

А с началом 1962 года потекли и авторские. Мои песни распевала вся страна, не считая первых исполнителей, которые обязательно включали мои вещи в свою концертную программу. Пошел в гору Магомаев, чего, собственно, и следовало ожидать. Он все мечтал лично познакомиться с автором песен 'Ноктюрн', 'Птица' и 'Женщина моей мечты'. Что ж, Блантер ему такую возможность предоставил, мы пересеклись в квартире у Матвея Исааковича в начале февраля.

– Я слышал, что автору 15 лет, но как-то не представлял, что вы так молоды на самом деле, - сказал слегка удивленный Муслим, протягивая мне руку.

Мы неплохо пообщались, Магомаев оказался на редкость компанейским парнем, и в качестве презента я предложил ему в будущем исполнять песню 'Мелодия', которую еще не сочинили Пахмутова и Добронравов. Разучили буквально за час, после чего счастливый гость из Баку с нотами и текстом подмышкой упорхнул в свою гостиницу, где ему приходилось пока жить.

Я по-прежнему периодически наведывался в ВУОАП, но уже не так часто, как раньше. Приносил по одной-две песни, стараясь делать вид, что запасы истощились и начались муки творчества.