Шрифт:
(в порядке справки - роман является переработкой романа "Банк", изд. "Вагриусом" в 2000 году).
П Р О Л О Г
Стоял жаркий январский денек 2004 года. На Сиднейском научно-практическом симпозиуме главным событием заключительного дня стало сообщение представителя России Алексея Забелина "Об информационных технологических новациях в ведущих промышленных отраслях страны".
Сенсацией выглядело многое. И создание новых технологий в России, и практическое их применение. Особенный, всеобщий скепсис вызвало сообщение о внедрении
– Вы хотите сказать, что в России начался процесс возрождения промышленности? - Означает ли ваша информация, что инвестиционный климат в России становится более благоприятным? Ехидные реплики посыпались одна за другой. И на все вопросы докладчик - сорокалетний худощавый человек с доброжелательным и одновременно жестким взглядом - отвечал исчерпывающе. Не ограничивался изложением научной концепции, но очень точно отмечал, где, в связи с чем и с какой степенью эффективности та или иная разработка может быть внедрена. И главное - где, со слов докладчика, уже используется. В ответах легко угадывался человек, не только безукоризненно владеющий научной стороной вопроса, но явно вхожий в российские элитные бизнес-круги. Тем большее недоумение и любопытство вызвало упорное нежелание его комментировать вопросы, затрагивавшие многих из присутствующих, - чего все-таки на сегодня ждать от России.
В четырнадцать часов председательствующий объявил о закрытии симпозиума и напомнил, что на пятнадцать часов намечена прогулка по Сиднейскому заливу - само собой, с буфетом.
Едва Забелин поднялся на прогулочный корабль, его окликнули.
– Алеша, дорогой мой мальчик!
– с сочным грузинским акцентом пророкотали за его спиной, и Забелин, оглянувшись, едва успел раздвинуть руки навстречу объятиям, с которыми устремился к нему Кахи Кавтадзе - бывший советский гражданин, шесть лет назад осевший в Германии и успешно продвинувшийся в бизнесе, - последние годы Кахи представлял интересы Дрезднербанка.
– Позволь порадоваться встрече. Это судьба решила доставить мне приятное. Только сегодня прилетел. И идти-то не хотел. Нет, зашел-таки и - какое же удовольствие!
Высокий, красиво лысеющий Кахи, излучая неизменный запах дорогого табака и парфюма, принялся восторженно оглаживать смущающегося приятеля.
– Вот компаньоны уговорили!
– перейдя на английский, Кавтадзе ткнул в двух сдержанно переговаривающихся мужчин.
– Прошу знакомиться.
Спутники Кахи оказались англичанином и американцем, с которыми он начал прорабатывать какой-то австралийский проект.
– Мы тут обменивались мнениями. И - должен признать, твой доклад произвел впечатление. Умеешь лапши на уши навешать!
– Я лишь поделился собственным опытом.
– Полно, полно, знаем вас, реформаторов, - Кахи снисходительно улыбнулся и широким жестом тамады пригласил остальных к шведскому столу, вокруг которого суетились изголодавшиеся гости. Мужчины, не сговариваясь, набрали по полному блюду устриц. Забелин, устриц не терпевший, единственный, положил себе огромного лобстера.
– Между прочим, здесь все собрались потерпевшие от ваших
– с хохотом объявил Кахи, первым усаживаясь за стол.
– Один на ГКО завис, другой под Краснодаром заводик купил и...
– Кинули, - вполне по-русски подтвердил англичанин.
– Ну, а со мной и так знаешь, - за месяц дефолта всё моё дело уничтожили. Просто так, походя! Ты, единственный в банке, кто мне помочь пытался, - Кахи с деланным унынием склонил шею, приподнял налитый официантом бокал вина и, переглянувшись с двумя своими партнерами, вопреки обыкновению, огласил кратко: - Приступим.
Что он имел в виду выяснилось тотчас.
Все трое с одинаковым аппетитом набросились на устриц и - на Забелина.
Устриц поливали лимоном, окунали в подливку и заглатывали, будто склизкие грибочки. В Забелина вгрызались с хрустом, тщательно перемалывая кости.
– Вы утверждаете, что в России идут широкие реформы, - приступил к делу американец.
– Ничего подобного я не утверждал.
– Но это следует из доклада.
– Из доклада следует другое: имеются условия для широких реформ. Это не одно и то же, - Забелин раздраженно отодрал клешню лобстера.
– Нет у вас таких условий!
– не отступился американец.
– В России построен обычный бандитский капитализм.
– Ваши первые Морганы и Рокфеллеры тоже были бандюки не из последних, - огрызнулся Забелин. Обсуждать внутренние проблемы с сытыми, самодовольными иностранцами ему казалось так же неприлично, как перебирать с соседями семейные неурядицы.
– Что так, то так, - американец смачно засмеялся.
– Но есть разница. Наши убивали друг друга за право столбить бизнес. Ваши - за право разворовывать.
– За то теперь и страдают.
– Страдают!
– все трое захохотали, оценив юмор ответа. Но сводить разговор к шуткам им явно не хотелось.
– Да, знаем, кто-то уехал, кто-то сел в тюрьму, - кивнул англичанин.
– Ваше правительство объявило это реформами. Новая власть прикармливает новых людей. Отбирает у прежних, раздает верным. Что с этого стране? Нам, наконец?
– Только не говори, что выстраивается вертикаль власти, - предостерег Кахи.
Забелин, не собиравшийся говорить ничего подобного, лишь пожал плечом: похоже, эти трое начали прекрасно обходиться без него.
– Гитлер тоже выстраивал вертикаль, - Кавтадзе подбросил себе реплику, словно теннисный мяч при подаче, и теперь торопился эффектно ее "забить".
– Поэтому когда я слышу об этой пресловутой вертикали, я хочу понять, для чего она. Если как каркас для свободного предпринимательства, чтобы столбить реформы, хорошо - покажи мне программу, разбей на этапы, обоснуй, где, что и за счет чего получим на выходе, подведи под нее законы, и - я ваш. Иначе... Вы уже заполучили "серый" парламент.
– То-то! А то - технологические новации, инвестиционный климат!
– американец, раскрасневшийся от красного, подмигнул Забелину.
– Называйте вещи своими именами - паралич власти!
– Да что вы все ломитесь в открытую дверь!
– Забелин устал сдерживаться.
– Или всерьез думаете, что, начитавшись собственных газет, знаете о положении в России лучше нас? Вы дотронулись до раскаленной сковороды, обожглись и - отскочили. А мы на ней крутимся!
Он расслышал укоризненное цоканье Кавтадзе, заметил озадаченные лица остальных. Извиняясь за горячность, приподнял ладонь. Но уже закусил удила.