Муж амазонки
Шрифт:
Ну вот, подготовка судна завершена и пора отправляться. Чмокнул Зоеньку, а та чуть не плачет. Как будто не в простую поездку его отправляет, а на тяжелую битву провожает.
Базиль ласково улыбнулся жене, пытаясь ее подбодрить. «Ну, что она, в самом деле, как маленькая?» — с нежностью подумал он, перебираясь на борт судна.
Гера сидит перед стеклом, вделанным в переднюю стенку надстройки. Над ней в крыше распахнут люк, подпёртый палочкой, чтобы не захлопнулся. Базиль устроился прямо на крыше рубки рядом с уложенным сюда трапом — это, чтобы в случае, если придётся пристать к берегу, можно было перекинуть через полосу топкого
Герка, высунувшись из люка, оттолкнулась шестом от пирса, и тримаран плавно отходит задом наперёд, а девушка подкачивает педалью воздух, поглядывая на то, как поршень поднимается в цилиндре. После расчетливого толчка судно не только откатывается, но и отворачивается носом вправо — в сторону, противоположную берегу. Место рулевого расположено низко, ноги опущены в центральный корпус, так что при закрытом люке голова не упирается в крышу невысокой кабины. Вот, перо руля повёрнуто вправо, мотористка-рулевая провернула одну из жердей у своего колена, за кормой пробулькнуло и чуть слышно зажурчало.
Провёрнута ещё одна жердь, и рулевая с длинной лучинкой и колотушкой двинулась за корму. Выпрямила перо руля, между его расставленными на ширину пары ладоней пластинами протолкнула в транец лучинку и стукнула по ней ребром дощечки, держа её за удобную рукоятку. Характер бурления изменившийся, когда сопло оказалось наполовину заткнутым, прервался хлопком, и вслед за ним раздался продолжительный не слишком благозвучный хрюк, однако, перо руля опять отклонено вправо и, пока Гертруда возвращается на своё место, корму заносит влево, а нос начинает двигаться вперёд. То есть лучину уже выплюнуло, и появилась тяга, слабая пока, потому что в камеру сгорания не подаётся вода.
Манипуляция одной жердью, второй, третьей. — Держись, сейчас пойдём, — предупредила Базиля Герка, заставив того схватиться за перекладину трапа. Кораблик напористо разгоняется, и набегающий поток весеннего воздуха заметно студит тело сквозь распахнутую на солнечном припёке одежду. Пора забираться в кабину.
Спустился на корму — тут дверца, пройти через которую можно только на четвереньках. Запер, как следует, а то крышка люка загребает набегающий воздух и сквознячок в рубке — только держись. Пробрался к рулевой, захлопнул люк над её головой, вытащил ось из его петель и переставил в передние отверстия. Чуть приподнял заднюю кромку — вот теперь хорошо — и не дует, и воздух циркулирует.
В низкой надстройке, чтобы крыша не мешала голове, сидеть можно, только опустив ноги в центральный корпус, а для этого подходит лишь одно место за спиной у Гертруды. Но с него не слишком хорошо видно. Растянулся лёжа поперёк сзади у маленького иллюминтора. А судёнышко-то лихо идёт, даже волны от него расходятся убедительные. Звук мотора тих и невнятен, его даже трудно охарактеризовать.
— Если трогаться плавно, — поясняет Герка, — то можно факел потерять, потому что камера сгорания ещё не прогрета. Ну, или пыхтеть надо полковшика без подачи воды в пламя, ожидая пока керамика раскалится. Но она тогда может растрескаться от воды, бывало уже.
В ковшиках здесь измеряется время. В сутках их двести сорок штук. Часы-то в ходу водяные. А на солнечных чаще, чем по десятку ковшиков отметки обычно не ставят, более высокая точность в быту не требуется. Но ясные дни в их краях редки, так что продолжительность любого процесса отмеряют они, словно постоянно утекающую жидкость. Десять ковшиков — жбан. В сутках их двадцать четыре.
Ох,
Парному наряду подкинули свежего продовольствия и керосину, и в кабине стало просторно. Если не везти груз, то под палубой в боковых поплавках, считай, помещаются и припасы, и матрасы. Отсюда за рулевого работал уже Базиль — у них большой перегон до Кордонки. Он об этом месте знает только с чужих слов, так что надо всё хорошенько осмотреть собственными глазами.
До темноты добежать не успели — тут столько островов пришлось огибать кривыми протоками, что иной раз сильно отклонялись то к югу, то к северу. Да и скорость держать пришлось заметно ниже — это на хорошо знакомой дороге, где помнишь каждый поворот можно разогнаться, а тут то и дело надо сверяться с картой, да сравнивать ориентиры с описаниями.
Разогрели на керосинке горшок каши с мясом, и баиньки. А под утро Базиль проснулся от женских ласк, да таких, что просто деваться было некуда. Невольно вспомнил Линду, что подкараулила его в Амазонске. Вот ведь чертовки!
По речке Кордонке лазил три дня, обойдя и потыкав шестом в берега на всём их протяжении в треть дневного пешего перехода. Да, соваться сюда армией сходу, без подготовки переправы — дохлое дело. Даже если паром подогнать — всё равно надо две пристани через топь перекидывать. В верхней части у выхода потока из ущелья тоже сплошные неудобья. Ловкий человек, конечно, проберётся, но не конный отряд, и уж тем более, не обоз. А, чем дальше в горы, тем хуже — это он тоже посмотрел, как следует. То есть по всему получается, что если неприятельское войско здесь затеет переправляться, то денёк-другой топорами постучать им придётся — лес на берегах имеется, так что материал издалека возить не нужно. Зато, хоть до этого места, хоть после — пологие склоны проходимы без труда. Выходит, оборонять следует эту позицию, где ни пехота, ни конница неспособна проделать манёвр сходу.
Широкое и мелкое русло с илистым дном и ничтожным течением скорее похоже на затопленную ложбину, чем на реку, взявшую начало в горах — такой вот язык топей, протянувшихся до самых скал. На уверенный прицельный выстрел из лука расстояние между берегами предельное, да и из самострела болт пускать далековато. Однако засыпать стрелами можно, или, если стрелок искусный, то может и попасть. Опять же гранаты, бросаемые за верёвочку или камни из пращи, не всякий раз на другую сторону удаётся добросить — амазонки это не один раз проверили. А вот тримаранам здесь есть где развернуться, то есть подскочить к возводимой переправе и закидать её гранатами — это вполне возможный вариант.
Базиль подумывал даже об установке на судно крепостного арбалета, но мысль эта ему как-то не нравилась. Тяжелая штуковина, да заряжать его долго, да ещё отдача при выстреле ощутимая, а кораблики невелики — как-то не получалось у него такая композиция даже мысленно. Вот у восточного берега топей из свайной хижины по луговине, через которую ведёт тропа — там, пожалуй, можно и наладить обстрел дороги с заранее подготовленной стационарной позиции, чтобы расчёт оказался в укрытии и относительной недоступности.