Музей

Пьеса в двух действиях

СЕРГЕЙ МИРОНОВИЧ КИРОВ, секретарь Ленинградского комитета ВКП(б)

МАРИЯ ЛЬВОВНА МАРКУС, соратница С. М. Кирова

МИЛЬДА ДРАУЛЕ, сотрудница советских и партийных органов

ЛЕОНИД ВАСИЛЬЕВИЧ НИКОЛАЕВ, муж Мильды Драуле

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН, секретарь ЦК ВКП(б)

АЭРОПЛАН, перевоспитанная

ФИЛИПП ДЕМЬЯНОВИЧ МЕДВЕДЬ, начальник Ленинградского управления НКВД

СУОМАЛАЙНЕН-ТЮНККЮНЕН,

секретарь С. М. Кирова

ЗАРУБАЕВ, директор Музея С. М. Кирова

СИСЯЕВА, сотрудница Музея С. М. Кирова

ВРАЧ

Кабинет в квартире Кирова. Вдоль стен шкафы с книгами. Над дверью висит ружье, рядом – чучело орла. На полу лежит шкура белого медведя. Кресла и диван задрапированы на манер ленинского кабинета. Входят Киров и Маркус. Киров только что с улицы. Бросает на кресло портфель и поворачивается к Маркус.

КИРОВ. Вот я и дома. На съезде хорошо, а дома лучше. Ну, Мария Львовна, дай-ка я теперь тебя расцелую как следует. А то в прихожей тесно, негде настоящей любви развернуться. (Распахивает объятия.)

МАРКУС (отстраняясь). Настоящая любовь, товарищ Киров, всегда себе место найдет. Только нет ее у тебя.

КИРОВ. Вот тебе и раз. Тут история прет полным ходом, а у тебя черт знает что на уме. Всемирная история! (Старательно дышит на руки.) Простыл я на съезде, никак не могу согреться.

МАРКУС. При чем здесь история? Я сейчас сидела и считала. «Красная стрела» приходит в девять.

КИРОВ. А может, инфлюэнца… Так ведь не говорят уже, верно?

МАРКУС. Сейчас половина двенадцатого.

КИРОВ. Говорят – грипп. По-дурацки звучит, честное слово. А раньше красиво – инфлюэнца.

МАРКУС. Где же ты был с девяти до половины двенадцатого? Может, ты с вокзала пешком шел?

КИРОВ (натужно смеется). Чего еще придумала! Знаешь ведь, что не пешком.

МАРКУС. Это я тоже посчитала. Пешком ты бы уже два раза дошел. Где же ты был, Сергей Миронович?

КИРОВ. Да в Смольном, где же еще! Заезжал в Смольный за бумагами.

МАРКУС. В Смольный… Раньше ты ездил на охоту. Ты очень любил охотиться под Лугой, пока там работала Мильда Драуле. А теперь ты перевел ее поближе и… (Делает движение рукой.)

КИРОВ. Что – и…? Ну, договаривай!

МАРКУС…. и ездишь охотиться в Смольный.

КИРОВ. Да не я Драуле в Ленинград переводил.

МАРКУС. Сама перевелась. Ты ведь во всем комфорт любишь. Стоишь на охоте, покуриваешь, а егеря для тебя дичь сгоняют. Понравилась

Драуле – получите и распишитесь, с доставкой в Смольный.

КИРОВ. Оставь Драуле в покое, ясно? И вообще заткни шарманку. Может, прикажешь еще перед тобой оправдываться?

МАРКУС. Да уж зачем, я тебе – кто? Так, сожительница. Почему за столько лет ты на мне так и не женился? А я знаю. Не нужна я тебе, ты кого-нибудь получше ищешь. Я ведь всех твоих баб наперечет знаю.

КИРОВ. Ну и дура ты, товарищ Мария. Да за столько лет неужто бы я лучшей не нашел, сама подумай! Ведь любая из них лучше тебя. Ты только не обижайся.

МАРКУС. Я – материал отработанный. Старая, глупая.

КИРОВ. При том истеричка. Говорю же тебе как человеку: брак – явление временное, буржуазный пережиток. Брак отомрет, а мы с тобой женатыми окажемся. Вот будет положение, а? Подожди-ка минуту, прочту тебе, что Ильич о браке писал. (Подходит к книжному шкафу, снимает с полки книгу, за ней стоит бутылка водки.) Маша, здесь кто-то водку поставил.

МАРКУС. Поздравляю.

КИРОВ. Нет, серьезно: бутылка водки, притом открытая. Что все это значит?

МАРКУС. Надо думать, открыл кто-то.

Звонит телефон, Киров снимает телефонную трубку.

КИРОВ. Киров на проводе.

МАРКУС (в сторону). Вопрос лишь в том, кто ее открыл.

ГОЛОС СУОМАЛАЙНЕН-ТЮНККЮНЕН (задорно). Говорит Суомалайнен-Тюнккюнен. С приездом, товарищ Киров! В Смольном вас ждут – не дождутся. Что передать товарищам?

КИРОВ. Товарищам?

ГОЛОС С.-Т. Да!

КИРОВ. А просто передайте.

МАРКУС (в сторону). В Смольном его до сих пор ждут – не дождутся. И эта бутылка. Слишком много вопросов.

ГОЛОС С.-Т. Значит, просто передам.

КИРОВ. Товарищ Суомалайнен-Тюнккюнен, вы схватываете на лету.

ГОЛОС С.-Т. А вы, товарищ Киров, уж если что-то скажете, то – не в бровь, а в глаз.

КИРОВ. Да, именно туда. Конец связи.

МАРКУС. Конец связи. Мы непременно должны добиться конца этой связи. Сережа…

КИРОВ. Что?

МАРКУС. Я видела сон.

КИРОВ. О, Господи! Еще один?

МАРКУС. Да.

КИРОВ. Тебя знаешь, как в Смольном называют?

МАРКУС. Мне все равно.

КИРОВ. Верой Павловной. Ты бы хоть посторонним своих снов не рассказывала.

МАРКУС. Мне снилось, Сережа, что ты едешь в «Красной стреле».

КИРОВ. Я и наяву в ней езжу.

МАРКУС. И в вагоне открыты окна. Твои волосы трепещут на ветру.

КИРОВ. Допустим.

МАРКУС. Внезапно через открытые окна в вагон влетели сотни хищных птиц и склевали тебя.