Шрифт:
Варвара Синицына
Муза и генерал
ВПЕРВЫЕ В РОССИИ - ЖЕНСКИЙ РОМАН ОБ АРМИИ
СОДЕРЖАНИЕ
ГЛАВНОЕ МУЖСКОЕ ДОСТОИНСТВО
ГЛАВНОЕ ДОСТОИНСТВО ДЕВУШКИ
ПОТЕШНОЕ ВОЙСКО
ШАХМАТЫ, БОТТИЧЕЛЛИ И КРИПТОГРАММА ДЬЯВОЛА
РЫ-РЫ-РЫ, МЫ ХРАБРЫЕ ТИГРЫ
КАРМЕН НА ПЕНСИИ
ЛОХМАТЫЙ МАЛЫШ И ДЕВОЧКА МАША
ОПТИМИЗМ ПРИВОДИТ К ПОТЕРЕ БДИТЕЛЬНОСТИ
ЧЕРНАЯ КОРОЛЕВА
СОБАКА, КОТОРОЙ КРУТИТ ХВОСТ
МЕЛОВОЙ КРУГ ЛЮБВИ И НЕНАВИСТИ
ЦЕНА ВОПРОСА
Биография
Может ли прапорщик написать роман? Да,
Десять лет назад студентка сценарного факультета ВГИКа вышла замуж за курсанта военно-морского училища и поехала с любимым на край света. Край света располагался в районе 70-й параллели, в одном из гарнизонов Северного флота. За прошедший период Варвара родила сына, развелась с мужем и призвалась на военную службу. Прапорщик Синицына является специалистом первого класса, умеет хранить военную тайну, в перерывах между несением службы, стрельбами, нарядами и строевой подготовкой пишет романы.
Аннотация
Все началось в гарнизоне с обыкновенного спора на ящик шампанского: офицер-подводник поспорил с соседкой-телефонисткой, что сможет расшифровать любую криптограмму. Выиграв спор, он увидел свою жену в объятьях командира и побежал к командующему. Жаловаться на соперника или просить женсовет вернуть жену законному мужу?
– гадает весь гарнизон. Однако после расшифровки "криптограммы дьявола" на лодке объявлена двухчасовая готовность, а в полку погибает три человека...
ГЛАВНОЕ МУЖСКОЕ ДОСТОИНСТВО
Куда податься одинокому журналисту, если в городе так называемых СМИ раз, два и обчелся, тем более что в первом я уже пописывала? Отправляюсь по второму адресу, в "Заполярный край". Хорошо писателю, может строчить в стол. Журналист же - существо прожорливое, ему всегда не хватает фактов и публичности. Но особенно скудны гонорары. Вот и приходится бегать савраской в поисках информационной пищи. Не дай бог, опередят.
Еще из глубины аллеи, усыпанной желтыми листьями, моему взору открылась живописная картина. Главный редактор газеты Костомаров в длинном темно-синем кашемировом пальто нарезал круги возле парадного входа в редакцию. Красивая молодая девица с кустодиевскими формами и неказистый парень приколачивали над массивной дверью красное полотнище "Да здравствуют герои российской авиации!" под властные выкрики главного редактора: "Выше!", "Ниже!"
Несмотря на цивильный прикид, только слепой не распознает в Костомарове вояку, хоть и бывшего. Так и подмывает подойти и отдать честь - немедленно. Что я и сделала. Подошла и задала вопрос, по-военному четко:
– Товарищ главный редактор, разрешите обратиться?
Костомаров оценил мой подход. Оставил дизайнерские хлопоты, кивнул: что ж, валяй, обращайся. Обычно к нему на козе не подъедешь. А вот ведь подъехала. И все потому, что по уставу. Надо запомнить.
– Хочу работать в вашей газете.
– Я протянула ему папку со своими статьями.
Костомаров вытаскивал лист за листом, на каких-то задерживал взгляд и хмыкал, как
Однако зачитался Костомаров. Вот что такое бойкое перо!
Значит, Варвара Синицина? Фамилию в девичестве не меняла, птичка-синичка? Зотова, она же Лобанова, она же Вера Фигнер. Ничего не забыл?
– угрожающе вопросил Костомаров.
Ну что тут скажешь. Молодец, допер. Раскусил в два прихлопа, три притопа автора иезуитских статей.
Что делает женщину женщиной? Даже отвергнутую на профессиональном поприще? Спина, прямая и непокорная. Головку поднять, еще лучше запрокинуть к небу, чтобы слезы не лились. Черт возьми, слез как раз и нет. Совсем разучилась плакать. Попробовала шмыгнуть носом и выдавить хоть одну слезинку. Чтобы она трогательно выкатилась из глаза и протоптала дорожку на моей щеке. Глухой номер. Жаль. Очень жаль. Не вооружена и совершенно не опасна.
А ведь были времена! Давно, когда я еще служила в армии, меня в наряде по камбузу поймал командир части. Не знаю, что больше разозлило его - книга о Сократе в моей руке или неуставное "здрасти".
На общем собрании командир выволок на середину зала стул и стал вульгарным образом на него присаживаться, раз эдак десять.
– Прихожу на камбуз, а там прапорщик Синицына сидит.
После его приседаний прояснилось: прапорщик должен вскакивать по стойке "смирно".
Все время я покорно стояла. Стояла, когда полковник демонстрировал искусство перевоплощения в меня. Стояла, когда он орал, что наложил на меня... выговор. И чтоб никто не смел снимать этот выговор без его на то позволения. Вот после этих слов я и села. Командир чуть не упал от моей наглости.
– Встать!!! Доложить по уставу!
Встать-то я встала, а что докладывать - ума не приложу. Стою, молчу, в голове ни одной уставной мысли. И общее собрание части молчит, судорожно вспоминают устав. Тут командир, как отличник в компании двоечников, выдает правильный ответ: "Докладывать надо: "Есть!"
Обидно до безобразия. Я знала это заветное слово, вмещающее в себя весь словарный запас служивого! Можно забыть все слова в объеме толкового словаря Ожегова, можно даже говорить "калидор" и "тубаретка", и это ничуть не помешает твоему продвижению по службе, более того - поспособствует. Но при единственном условии: при любых обстоятельствах должно наличествовать слово "есть". Не потеряй я его в решающую минуту в кулуарах памяти, была бы сейчас старшим прапорщиком, а не лицом без определенного места работы и жительства.