Мутант
Шрифт:
Бартон встал, нахмурившись.
— У меня есть дела на юге. Я встречусь с тобой, когда вернусь, Даррил. Ты все же позаботься о себе. Если эта затея — что бы там ни замышлялось — должна скоро выплыть наружу, не рискуй. Ты жизненно важен для Нас, значительно больше, чем я сам.
Кивнув Линку, он вышел. Мак-Ни смотрел в пространство. Линк поколебался, послал вопросительную мысль и встретил рассеянный отказ. Он спустился вниз.
Алексы нигде не было. В конце концов он пошел в сады по дороге к ручью. Заметив яркое пятно, он направился к нему.
Алекса сидела на скале,
Мгновенно, только он об этом подумал, она обернулась и стала надевать парик. Но вдруг ее рука остановилась. Она полувопросительно посмотрела на него, а потом в ее глазах появились боль и понимание.
— Надень его, Алекса, — сказал Линк.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Зачем — теперь?
— Я… это не…
Алекса пожала плечами и водрузила парик на место.
— Это было… странно, — сказала она, намеренно произнося это вслух, словно не хотела позволить своей мысли ускользнуть в каналы телепатической сокровенности, где обида может так легко ранить. — Я настолько привыкла к тому, что Болди — безволосы. Я никогда прежде не думала, что это зрелище может… — она не закончила мысль вслух. Через мгновение она сказала: Ты, должно быть, был очень несчастлив среди кочевников, Линк. Даже более несчастен, чем ты сознаешь. Если ты был воспитан в неприятии вида голого черепа в такой степени…
— Этого не было, — слабо протестовал Линк. — Я не… ты не должна думать…
— Все в порядке. Ты не можешь изменить настолько глубоко укоренившиеся в тебе реакции. Когда-нибудь каноны красоты изменятся. Отсутствие волос будет цениться. Сегодня этого нет, и, конечно, этого нет у человека с твоим психологическим фоном. Тебя, должно быть, заставляли очень остро чувствовать, что ты стоишь ниже из-за своего голого черепа.
Линк стоял, чувствуя себя неловко, не имея сил отрицать мысль, столь живо вплывавшую в его сознание, сгорая от стыда и страха из-за сознания, что она настолько же ясно, как и он сам, видела отвратительную картинку ее голого черепа в его понимании. Словно он поднес к ее лицу кривое зеркало и сказал вслух:
— Вот как ты выглядишь для меня.
Как будто он ни за что дал ей пощечину насмешкой на ее… ненормальностью.
— Брось, — сказала Алекса, улыбаясь немного потрясенно. — Ты ничего не можешь с этим поделать, если голый череп… беспокоит тебя. Забудь об этом. Это не то, чтобы мы были ж-женаты или… что-то в этом роде.
Они молча смотрели друг на друга. Их мысли соприкоснулись и отпрянули, и снова соприкоснулись, прощупывая, думая о легких вещах, перескакивая с одного на другое так робко, словно прыгали по льдинам, способным уйти под воду под тяжестью полной концентрации мысли.
«Мне казалось, что я люблю тебя… возможно, это так…»
«Да, я тоже… но теперь невозможно…»
(неожиданный яростный протест)…
«Нет, это невозможно, между нами не будет справедливости… как между обычными людьми…
(резкое удаление из памяти)…
(агонизирующее отрицание этого)…
«Нет, это нельзя изменить… всегда между нами… слишком глубоко укоренилось… и кроме того Кэс…»
(внезапное мгновенное закрытие обоих умов, прежде чем мысленный образ успел сформироваться).
Алекса поднялась.
— Я иду в город, — сказала она. — Марианна у парикмахера. Я… я сделаю себе завивку.
Он беспомощно поглядел на нее, неохотно отпуская ее, хотя он знал не хуже чем она сама, как многое было обсуждено, взвешено и сброшено со счетов в последний момент безмолвной речи.
— До свидания, Алекса, — сказал он.
— До свидания, Линк.
Линк еще долго стоял и смотрел на дорогу после ее ухода. Он должен был уйти. Он не был здесь своим. Даже если после этого была бы возможность близость с Алексой, он знал, что не может оставаться. Они были… ненормальны. Теперь он бы более ясно видел их голые черепа, презренное, вызывающее смех отсутствие волос, которое он так не любил в себе, чем парики, которые они носили. Каким-то образом он до нынешнего момента не осознавал столь полно…
Все же он не может уйти, не сказав Даррилу. Медленно, с трудом передвигая ноги, он повернул обратно к дому. Подходя к боковому газону, он послал вперед неуклюжую вопросительную мысль.
Что-то ответило ему из лаборатории в подвале, подозрительная, странная, волнующая вибрация на миг прильнула к его сознанию и отпрянула. Это не был Мак-Ни. Это был… чужой.
Мак-Ни стал спускаться к двери подвала. Внизу он остановился, пытаясь разобраться в путанице ощущений после того, как он растопырил мысленные пальцы. Дверь была открыта. Мак-Ни лежал на полу с погасшим сознанием, кровь текла из раны у него в боку.
«Чужой?»
«Кто?..»
«Сергей Кэллахан.»
«Где?..»
«Спрятался. Вооружен.»
«Я тоже», — подумал Линк, сжав в руке кинжал.
«Ты неопытный телепат. В схватке ты не можешь победить.»
Возможно, это было правдой. Телепатия у Болди заменяла предвидение. Любой Болди мог предугадать и победить любого обыкновенного человека, а Линк еще не был достаточно телепатически натренирован.
Он неловко разведывал. И неожиданно узнал, где находится Кэллахан.
За дверью. Откуда он мог ударить Линка в спину, когда парень войдет в лабораторию. Он не ожидал, что неопытный Болди не обнаружит его засаду, пока не станет слишком поздно, и как только Линк прочувствовал ситуация, он попытался вырваться.
Линк всем весом навалился на панель, прижимая дверь обратно к стене. Кэллахан оказался в ловушке. Беспомощно зажатый между двумя металлическими пластинами — стеной и дверью, — он пытался отжаться, вывернуться на свободу. Его рука, сжимавшая кинжал, змеей выскользнула наружу. Линк выронил свое оружие, прижался спиной к двери и покрепче уперся ногами. Дверная коробка давала ему отличную опору. Вены вздувались на лбу, пока он удерживал, прижимал, и сдвигал дверь изо всех своих сил.
Что однажды сказал Дэйв Бартон? «Убивай их с помощью механизмов…»