Чтение онлайн

Куда ни глянь — простор до самого горизонта. На плоской как стол равнине — ни деревца, ни кустика, лишь низкая пыльная трава да молочно-голубое небо.

Я снял свою старую изношенную шляпу и вытер пот. Эта шляпа никогда не отличалась изысканностью формы, а дырка от пули, посланной перед смертью воином кайова, не прибавила ей красоты.

Шляпа испортила мне настроение. Каждый в этой жизни имеет право на приличные вещи, однако я не смог накопить денег даже на хорошее седло, хотя все эти годы мечтал о костюме, купленном в магазине. Желание достаточно скромное, но невыполнимое, если только не выиграю

в карты или не отправлюсь дальше на Запад искать золото. Делать деньги — талант, у меня такового не оказалось.

Жеребец, который так нежданно достался мне, пожалуй, был лучшим из всех, на которых я до сих пор ездил; я в долгу у того старика. Что-то в нем мне понравилось. Одним выстрелом из своей бизоньей винтовки он разнес бы меня на кусочки, попробуй я дернуться за револьвером, однако когда ставки были сделаны, а на руках у меня козырей не оказалось, позволил мне уйти.

Неожиданно я увидел фургон.

Несколько минут я разглядывал то, что показалось мне сначала белым облачком на горизонте, и надеялся, что это не шапка грозовых туч. Вы не представляете, как быстро здесь надвигаются грозы, а молнии полыхают одна за другой практически беспрерывно. И горе человеку, оказавшемуся в грозу посреди бескрайних равнин, не говоря уж о всаднике, нашпигованном металлом. Все силы неба ополчаются против него.

Вскоре я окончательно убедился, что передо мной тент фургона. Рядом с ним стояла женщина. Она находилась в миле или больше, но я точно разглядел, что это именно женщина. Меня насторожило то, что она была одна, и поблизости — ни лошадей, ни мулов, ни волов. Люди, застрявшие на равнинах, готовы на все ради коня, а мой выглядел завидно. Поэтому я не сразу направился к фургону, а решил объехать его стороной.

Женщина помахала мне, но я лишь помахал ей в ответ и продолжал двигаться по кругу, не отрывая от нее глаз и не снимая пальца со спускового крючка винтовки. Время от времени поглядывал на землю в надежде увидеть следы фургона, лошадей либо волов, которые его сюда приволокли. И, конечно, нашел.

Лошади… Шесть лошадей, достаточно крупных для упряжки, и две верховых. Их вел пеший мужчина.

Покружив еще немного, наткнулся на глубокую колею, оставленную в мягкой земле фургоном. Значит, фургон нагружен и груз тяжелый.

В эту секунду тот, кто спрятался в засаде, сделал ошибку и шевельнулся. Человека, затаившегося на земле, увидеть трудно, особенно если его одежда сливается с местностью, но движение сразу привлекает внимание. Собираясь снести мне голову и забрать лошадь, он устроился в выбоине выходящей наружу каменистой породы.

Я остановился ярдах в трехстах с лишним и повернул свой винчестер в сторону прятавшегося, затем продолжил объезд фургона. Чтобы не упустить меня из вида, он вынужден был крутиться на месте. К тому времени, как я сделал полный круг, мой противник понял, что его перехитрили, и бросил свою затею.

Парень оказался достаточно сообразительным, чтобы не рисковать. Видимо, понимал, что стрелять надо наверняка, однако я кружил на большом расстоянии и не приближался. Если бы он все-таки решился, то скорее всего не попал бы, а даже если бы и попал, то я все равно мог ускакать, либо конь испугался бы и убежал. Поскольку я двигался против часовой стрелки, мой винчестер к тому же постоянно смотрел

в его сторону.

Он что-то сказал женщине, потом поднялся с пустыми руками. Я направил к ним коня. У мужчины наверняка был револьвер, мне не понравилось и то, как одна рука женщины скользнула в складки юбки. Любой из них или сразу оба могли внезапно выстрелить. Похоже, мне пришлось растревожить гадючье гнездо.

В пятидесяти ярдах я снова остановился и оглядел их. Винтовка в правой руке была как револьвер, из такого положения я стрелял хорошо.

— Бросьте револьвер, — сказал я мужчине, — и прикажите своей девушке сделать то же, иначе — стреляю.

— Будете стрелять в женщину?

— Мы на равных. У нее в руках оружие. Прикажите ей бросить его, мистер, если хотите дожить до сегодняшнего заката.

Он расстегнул оружейный пояс, и тот соскользнул на землю, а девушка подошла к одеялу, расстеленному возле костра, и швырнула на него револьвер. Я подъехал, следя за ними, как когуар за гремучей змеей.

Мужчина оказался худощавым, жилистым юношей, едва ли не мальчиком, в городской одежде, которая к этому времени здорово запылилась. Его скуластое юное лицо издали показалось мне располагающим, но сейчас, встретившись с ним взглядом, я не заметил в нем ничего приятного.

Девушке, по моему разумению, было не больше восемнадцати. Красива, как белохвостая индейская лошадка. Они с братом оказались очень похожи.

Что же касается меня, я представлял то, что они увидели: твердый подбородок, сломанный нос, девяносто шесть килограммов веса распределялись в основном на груди и плечах; грудь обхватом в метр двадцать и тонкая талия всадника; почти полуметровые шея и бицепсы. Кулаки большие и тяжелые — результат борьбы с бычками, дикими мустангами и драк с еще более дикими людьми. Когда-то красная, а теперь совершенно вылинявшая шерстяная рубашка, да черно-белая жилетка из коровьей шкуры. Ничто на мне или со мной, как и я сам, не было новым — все поношенное, побитое, побывавшее под дождями и песчаными бурями. К сему прибавьте многодневную щетину и зеленые глаза, которые казались светлее на фоне загорелого лица.

Мое вооружение — прекрасный винчестер и пара шестизарядников с костяными рукоятками, только один из которых лежал в кобуре и на виду. На поясе висел охотничий нож, а сзади на шее в специальном чехле — метательный, оба сделаны Жестянщиком.

Эти двое были зелеными новичками. Хотя невзгоды путешествия и отразились уже на их фургоне, выглядел он почти новым, к тому же они были слишком хорошо одеты.

Я закинул ногу за луку седла, опустил на колено дуло винчестера, который смотрел на молодых людей, и начал сворачивать самокрутку.

— Куда-нибудь едете, — спросил я, — или вам нравится здесь?

— Извините, — сказал юноша, — боюсь, мы произвели не то впечатление.

— И заимели не тех друзей. Например, мужчину, который увел ваших лошадей.

— Что вы об этом знаете?

— Ну, можно предположить, что вы не сами тянули этот фургон, а теперь у вас нет ни одного тяглового животного.

— Их могли украсть индейцы.

— Едва ли. Они прихватили бы и ваши скальпы. Нет, это сделал кто-то из вашей команды, он решил оставить вас сушиться здесь на скалах. Стало быть, замыслили меня убить и уехать на моем коне?