Чтение онлайн

Кромка берега изгибалась, выдаваясь в море. На юге дюны вырастали в цепочку холмов, суша горбилась, дыбилась скалами, слоистыми как торт.

— Туда! — указал Чантри в сторону «кондитерской» возвышенности. — Там обычно хоронился старый Иво Бейнс с сыном. Когда я уезжал, молодому Бейнсу было лет шестнадцать. Сейчас, должно быть, заматерел. Если жив остался.

— Проверим! — сказал Сухов и тут же подал знак товарищам не высовываться: из малоприметной ложбинки, по которой протекала речка, показались трое конных с мушкетами

поперёк седла.

Их кони ступали неторопливо, исполняя службу без особого рвения, кавалеристы покачивались в сёдлах и явно дремали на ходу.

— Снять их? — предложил жаждущий крови Пончик.

— Я тебе сниму, — буркнул Быков. — Не хватало ещё, чтобы на твой выстрел сбежался какой-нибудь Линкольнширский Его Величества кавалерийский полк!

Трое патрульных остановились, заспорили нехотя, будто через силу, развернулись и тронулись к северу.

— Нам в другую сторону, — негромко сказал Олег, направляя коня к югу, к скалам.

— …Уходили комсомольцы на гражданскую войну! — шёпотом пропел Ярослав.

Нолан, с любопытством прислушивавшийся к чужому наречию, спросил, о чём поёт «Йар».

— Ерунду поёт Йар, — недовольно отозвался Шурик. — Угу…

— Едем, едем, — поторопил Сухов друзей.

Скрываясь за холмами, за редкими дубравами, пятёрка, переходя с шага на трусцу, двинулась к скалам.

Дом, в котором жил Бейнс, отыскался не сразу — старый контрабандист знал толк в секретности.

Жилище своё он выстроил в седловине меж двух холмов, оставив незащищённой лишь одну сторону, обращённую на запад, — пологий травянистый склон, по которому незаметно не подкрадёшься, ещё и пулю схлопочешь.

Дом был крепок, сложен из обкатанных морем глыб и выглядел как суровая крепость: окна, словно амбразуры, перед крыльцом огромные валуны, за которыми легко прятаться, обороняя подходы.

Завидя пятерых всадников, на крыльцо вышел хозяин — кряжистый, широкоплечий человек, с массивным подбородком и крупным носом.

Не доезжая до «первой линии обороны» — вкопанных валунов, Чантри окликнул его:

— Эй, Коувени! Не узнаёшь?

— Разрази меня гром! — удивлённо пробасил кряжистый. — Да никак молодой Чантри?

— Он самый! — рассмеялся Нолан.

— Вернулся-таки?

Чантри поскучнел.

— Вернулся… И снова покидаю родные края — не место мне здесь.

Расположившись на небольшой террасе у дверей, на которой уместились все, считая и коней, хозяин и гости повели чинную беседу.

Когда Нолан закончил свой рассказ, заодно в красках и лицах описав приключения Олега и его друзей, Коувени только крякнул довольно и хлопнул себя по коленям.

— Всё с вами ясно, — протянул он. — Завидую. Уж сколько раз мечтал вот так вот, в открытую, пинков надавать графьям всяким, а не решался. Да-а… Ну а от меня-то вы чего хотите?

— Переправить нас во Францию сможешь? — прямо спросил Сухов.

Бейнс

солидно потёр подбородок, на удивление гладко выбритый, и сказал после недолгого раздумья:

— Отчего ж не переправить. Ночью если отплыть, к полудню уже на том берегу будем. Там и я затаюсь до поры, пережду денька два. Весь вопрос в другом… к-хм… Рисковое это дело — против королевских-то указов идти. Вас же по всей Англии ищут, деньги немалые сулят за живых или, там, за мёртвых.

— Сколько ты хочешь? — улыбнулся Олег.

Коувени пожевал губами и назвал сумму.

— Весь в отца! — криво усмехнулся Чантри.

Пончик, сердито сопя, выудил из кошеля пять золотых пистолей и передал Бейнсу.

— Совсем другое дело! — оживился тот. — Ждём вечера, а пока прошу отведать копчёных угрей да винца!

— Контрабандного, — вставил Нолан.

— Другого не держим!

Акимов с Пончевым и Чантри отвели лошадей в конюшню, а Сухов с Быковым перешагнули порог «хижины» Коувени.

В ней имелся очаг, стол и два стула, в углах стояла пара огромных сундуков, а вдоль толстых стен тянулись лавки, над ними — полки.

Угри оказались просто объедением, да и вино — сладкое, густое, ароматное — пилось легко и с удовольствием.

За разговором засиделись до вечера, и вот Бейнс хлопнул мозолистыми руками по коленям:

— Пора!

Накинув кожаную куртку, Коувени прошёл в маленький чуланчик и отпер незаметную дверь.

— Это ещё дед мой строил, — сказал он, — и не абы как! Дом запирает вход в бухту, иначе, как отсюда, в неё не попадёшь. А слуги пускай лошадей выводят, в конюшне тоже воротца имеются, я их морскими называю.

Олег покинул дом следом за хозяином и очутился на широкой тропе. Она спускалась серпантином в потаённую бухточку, буквою «S» прорезавшей скалы, и заканчивалась добротным причалом, у которого покачивал единственной мачтой небольшой, но вместительный буер.

— Окрестили его «Морским быком», — похлопал Бейнс по невысокому, в две доски, фальшборту, — а я его всё «Бычком» зову. Кормильца…

Корпус «Бычка» имел округлую яйцевидную форму, с более узкой, чем нос, кормой. В носовой части была выгорожена каюта, а всё остальное пространство занимал обширный трюм. Под палубу вели два люка: небольшой квадратный между мачтой и каютой и главный — от борта до борта.

— Коней в трюм, — распорядился Коувени, — припасы в каюту. Двое из вас помогут мне с парусами. Кто?

— Я, — откликнулся Сухов.

— И я! — вызвался Быков.

— Тогда готовимся.

— Понч! — окликнул друга Олег. — Заряди ружья.

— Есть! Угу…

— Виктор, сбегай за продуктами и набери воды в бочонок.

— Он из-под вина.

— Вкуснее будет!

Долго ли, коротко ли, но суета улеглась. Буер отчалил, подняв летучий кливер и фор-стаксель на бушприте, и тихонько вышел из бухты.