Чтение онлайн

– Неужели я похожа на твою жену?

– Конечно же нет. Моя жена должна быть толстая и во всяком случае добрая.

– Конечно же, куда мне! Я ведь злобная окабаневшая Мурзилка!

– Во всяком случае ты не очень толстая.

– Да, я похудела! Мне все это говорят!

– Врут! У тебя второй подбородок скоро родит третий.

– Что ты врешь? Где же ты видишь у меня второй подбородок?

– Я его себе мысленно представил. Ладно, не сердись, я пошутил. Что-то ты какая-то взъерошенная? Спешишь, что ли? Слушай, может ты нашла

кошелек и тебе невтерпеж посмотреть – сколько там денег?

Мурзилка сунула руку в карман жакета и заговорщически сказала:

– А я, правда, сейчас кое-что нашла. А что – не скажу. Угадай!

– Кошелек?

– Не-а!

– Ну, я не знаю…

– Вот! – она протянула мне руку и раскрыла ладонь.

– Кулон, – разочаровано сказал я, – и ржавый какой-то.

– Ничего ты не понимаешь в старинных вещах! А у него есть секрет.

– Мурзилка взялась за пупырышки и показала мне зеленый огонек. Потом зажегся красный, а потом опять зеленый.

– Слушай, а может это бомба?

– Такая маленькая?

– Пальцы оторвать будет достаточно.

– Да нет, – нерешительно промолвила Мурзилка, – я уже нажимала на кнопки, и ничего не произошло.

– Тогда это шпионский передатчик, – сказал я.

– А мы его сдадим, и нам дадут по ордену, – размечталась Мурзилка.

– Правда тебе он ни к чему, и нашла его я.

– Ну и Бог с ним, с этим орденом, – рассудил я, – покажи лучше еще раз, как он работает.

Мурзик зажгла зеленый огонек, и я осторожно до него дотронулся пальцем… Грянул гром, на мгновенье наступила кромешная тьма, и… ничего больше не произошло. Мы продолжали стоять на тротуаре у выхода со станции метро «Аэропорт». Все так же светило сентябрьское солнце, и так же мой Мурзик оставался самым кабанеющим!

– Бомба, – сказал я, глядя в испуганные глаза Мурзилки, – что я тебе говорил? А ты – орден…

– Мама! – ответила мне она. – Что это было?

– Глас Божий.

Я оглянулся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Все так же спешили прохожие, бежали по Ленинградскому шоссе «Жигули» с «Волгами», а на часах, висевших над нами, было без двадцати двенадцать.

«Надо купить газету, – подумал я, – там должен быть указан нынешний год. А то слишком близко мы попали в прошлое, и Мурзилка, ничего не заметив, сейчас от меня уйдет, и мы можем потеряться. Ведь здесь у нас никого нет, даже по телефону некуда позвонить».

– Мурзик, я тут тебе кое-что принес.

– Вкусненькое!

– Ага!

– Давай!

– Надо во что-то завернуть. Погоди, я куплю газету!

К счастью, киоск «Союзпечати» работал. Я сунул в оконце пятак и взял «Правду». На первой странице прочитал число – 2 сентября 1979 г.

– Мамаша, – обратился я к киоскерше, – что это вы старыми газетами торгуете?

– Ты чего, парень, – обиделась она, – протри глаза! Только утром получили.

Я ничего не ответил, так как, весь этот диалог предназначался Мурзику, стоявшему рядом,

а лишь от досады крякнул, увидев на стекле киоска большой календарь на 1979 год, на котором была фотография мухинской колхозницы, борющейся за сноп сена с пролетариатом и показал на него Мурзику:

– Смотри.

После чего сунул ей под нос газету, ткнув пальцем в число. Мурзик плохо соображала, и я, оттащив ее от киоска, шепотом сказал:

– Это хуже бомбы. Это машина времени!

Мурзик ошарашено глядела то на меня, то на киоск, то на газету и никак не верила случившемуся.

– Ну и влипли мы с тобой!

– Так не бывает, – наконец промолвила Мурзик.

– Я сам знаю.

– Я не верю.

– И я не верю! Но давай проверим, может это букинистический киоск? Пошли в метро! Там продают проездные билеты.

Когда мы были в вестибюле, Мурзик уперлась:

– Здесь нет разменной кассы, она на другом выходе.

Я посмотрел вперед – касса была на месте, и окошко ее было открыто. Мы, как заправские шпионы, ленивой походкой подкрались к нему и заглянули вовнутрь: рядом со столбиками монет стопкой лежали единые проездные и на них синей краской было отпечатано: 1979.

– Ку-ку! – сказал я. – Пойдем, Мурзик, сдаваться!

Уже на улице она меня спросила:

– Куда сдаваться?

– В психушку.

– Это почему же?

– А потому, что если у нас у обоих одновременно крыша не поехала, то нас туда все равно запрячут как чуждый элемент, несущий идеологическую угрозу здоровому развитому социалистическому обществу.

– Это какую такую угрозу?

– Пойдем, Мурзик, в скверик на лавочку, и я тебе все объясню, – сказал я и повел ее через дорогу на лавочку. – Если мы на самом деле в 1979 году, – я раскрыл газету, – то мы узнаем, чем сейчас дышит страна!

Передовица гласила: «Визит Генерального секретаря КПСС тов. Суслова А. М. в Румынию».

– Мать твою! – воскликнул я, теперь уже на самом деле искренне. – Какой еще Суслов? Брежнев Генсек!

– Тут написано Суслов, – подтвердила Мурзилка.

– Ну мы тогда точно влипли! – зловеще прошептал я и уточнил: – Мы не просто попали в прошлое, а очутились в параллельном прошлом.

– Это как это?

– Ну, понимаешь, наверно существуют параллельные миры, которые отличаются от нашего каким-то моментом истории, а раз они существуют, то значит и существует их прошлое, отличное от нашего. Поняла?

– Не-а! – ответила Мурзилка. – Что это еще за момент истории?

– Ну какое-то событие, которое могло иметь несколько исходов. Ну вот, например, как здесь – Брежнев заболел старческой простудой, у нас его вылечили, а у них он помер. Понятно!

– Не понятно! У нас, у них!

– Ну, до того как он заболел, они и мы были одно целое, а когда он изволил у них умереть, а у наших дураков его отходили, тут наши миры разделились.

– Как это разделились?

– А черт его знает!