Мурысенька
Шрифт:
– Буль, буль, – услышала она.
Вода наполняла стручок. Шерсть кошки промокла.
Маруся округлила зелёные глаза:
– Вариант два! Как я сразу не додумалась, надо было бы на шерсти влагу принести!
Кошка радостно спрыгнула и побежала к крыльцу так быстро, чтобы донести воду, от её шерсти веером слетали капли на дорожку и траву.
Ласточка выпила лишь одну последнюю капельку воды.
– Я ещё сбегаю за водой, жди меня! – Маруся снова побежала к ванне.
Когда Маруся вернулась, ласточки уже не было. Вместо неё сидел на столбе
– Что ты здесь носишься взад-вперёд?! Пожар что ли? – с удивлением спросил Хрыч.
Маруся отчаянно прыгнула на спину кота.
– М-яя-я-уу! – истошно завопил кот, прижатый кверху столба.
Маруся рвала на нём шерсть.
– Что ты сейчас съел?
– Куз-не-ч-и-ка!
Кошка отпустила кота, и Хрыч бросился наутёк, спрятался под фундаментом дома.
– Ласточка, где ты?
– Я здесь, милая подружка! – прозвучало с ветки, – я дожидалась тебя, чтобы передать тебе привет. Мне лучше, я могу летать, боль утихла.
Ласточки стайкой слетали с веток вишни, весело защебетали:
– Привет, привет! Чив! Чив! – наперебой кричали ласточки, опускались почти до земли, слегка касались ушей кошки, словно ласкали её в награду.
А белый кот Хрыч, пересилив свой страх, вылез из подполья, разинул рот и считал ласточек:
– Раз, два, три… десять, – упал на траву от досады. Не пригодились ему когти.
До вечера гуляла Маруся по саду, обошла все заветные уголки. Затаилась в малине возле дворовых построек. Слышно, как шуршат мыши в дровне. Там их никак не достать. Поленница прикрывает все лабиринты ходов, по которым резвятся мыши. Дедушка заготовил столько дров, что их на всю осень и весну хватит.
Ива растёт на краю оврага и наклонилась к малине. А на веточках ивы высвистывают, словно на флейте, пеночки-веснички.
– Фи-ить! Фи-ить
Маруся пытается их рассмотреть, но бесстрашные птицы давно уже сами разглядели, что за пушистая красавица сидит в малине и решили над кошкой пошутить. Для вида прыгают по листьям малины всё ниже и ниже, непрерывно чистят клювик, словно они очень увлеклись сбором паучков, жучков и гусениц. У них зеленоватое оперение сверху, брюшко и ножки белые.
У Маруси глаза разгорелись. Хоть она и говорила ласточкам, что она птиц не трогает, но схватить за пёрышки очень хочется. Кошка прильнула калачиком к земле, словно она сладко спит. А пеночки до того осмелели, что стали ходить по её шерстке, да слегка поклёвывать.
– Смотрите, целый клок вытащила! Гнёздышко буду им утеплять, – хвасталась одна.
– Очень добротный пух. Мне пойдёт на постель! – хвалила другая.
Маруся потихоньку открыла глаза и подумала: «Вот нахалки всю мою шубу утащут». Схватила в лапы одну из них.
– Пи-пи! – заплакала пеночка и затрепетала крыльями, – отпусти меня, добрая царевна.
– Я-то могу отпустить, если научишь меня летать или расскажешь мне сказку. Выбирай первое или второе по желанию.
– Лучше я расскажу историю. А летать нужно учиться
– Я могу прыгать в высоту и вниз, а вот летать котёнком жаль, что не училась, потеряла самое драгоценное время в моей жизни зря, – согласилась с пеночкой Маруся. – Слушаю твою историю.
– Пожалуйста, не давите мои крылышки. Мне очень трудно дышать.
– Ладно, – согласилась Маруся. Пожалела птичку и отпустила.
– Спасибо, – ответила пеночка и важно стала ходить, как учительница, взад и вперёд перед носом Маруси, перышками вздрагивать.
– Я хочу рассказать об одной птичке, которая не захотела осенью улететь на юг. Решила остаться здесь зимовать. Её отговаривали. Но она твердила своё. Ей, оказывается, один умный зайчик сказал, что можно запросто перезимовать. Надо только поменять летнюю шубку на зимнюю.
– Как это так? – изумилась Маруся, – где же взять вторую шубу? Я, например, зимой и летом хожу в одной шубе.
– Да. Но вы, царевна кошка, зимой, где живёте?
– Как где? В двухкомнатной квартире.
– Значит, вы живёте всегда в тёплом месте и морозов никогда не испытывали. Знаете, какие они страшные? Можно на лету замёрзнуть и упасть, как сосулька в снег.
– Я ни разу в жизни не видела, как желтеют листья на деревьях. А сосульки подавно. Ведь как только кошки уезжают с дачи, меня тоже увозят в город. Хотя мне совсем не хочется отсюда уезжать, и я всю дорогу плачу навзрыд.
– Да, жалко покидать родные места. Я ведь тоже никогда снега не видела.
– Здесь моя мама живёт всю зиму. А меня увозят, – у Маруси на глазах засверкали слезинки.
– Не переживайте так, добрая царевна. Наоборот радуйтесь. Если вы зимой живёте в городе, вам и не нужно вторую шубку. Иначе вы были бы зайчиком.
– Ну, а что с птичкой-то случилось? Как её звать?
– Соловушка. Он такие песни пел, когда листочки на кустах распустились. Сидел на веточке недалеко от земли, а его слушал зайчик. Уши приподнял выше головы. Мы так не умеем. В глазах умиление и восторг. И так от зари до зари. Зайчику трели соловья понравились. Ему хотелось, чтобы соловей всё лето и зиму пел. Ведь зимой только воробьи иногда чирикают, и то, если солнышко их пригреет.
Гнёздышко соловьиное было в траве между корней сплетённых. Но, как птенчики появились, уже не было времени на песни. А в августе все птенцы разлетелись. Стали жить в нашем лесу два братца. Зайчик скакал по травке, а соловей с ветки на ветку за ним прыгал. Упросил его всё-таки зайчик не улетать на зимовку. Как наступили холода, зайчик вырос, шубка стала белой, а у соловья, как была буро-коричневая, так и осталась. Гнёздышко ветрами продувало, а потом снегом засыпало. Заяц в своём логове, под поваленным деревом и прикрытым сухой высокой травой, согревал его своим телом, а чем соловья кормить не знает. Муравьи, жуки, мухи исчезли, только семена и ягоды оставались кое-где с осени. До весны не дожил. Вот такая грустная история, которую я слышала от здешних птиц. Кажется, синичка рассказывала.