Мурлашка

Стасику четыре года. Он любит гулять. Однажды зимой он вышел на улицу. День был пасмурный. Никого. Хоть бы соседские мальчишки вышли поиграть… Постоял Стасик возле крылечка, а мороз под пальто забирается. Скучно стало Стасику, и захотелось ему домой.

Поднимается Стасик по ступенькам, и вдруг над его головой — фр-р, стук! — и прямо перед ним на

пол что-то упало. Испугался Стасик, отскочил, потом видит: перед ним воробышек. Крылышки распустил, беспомощно лежит на полу… Но едва Стасик нагнулся к нему, воробей взлетел и сел на электропроводку.

Сидел там недолго, прицелился в окно, ударился о стекло и опять упал. Обрадовался Стасик, схватил воробья, зажал его крепко в кулачок — и у обоих сердечки бьются часто-часто — у Стасика от радости, у воробья от страха.

— Мама, я воробья поймал! — кричит Стасик и стучит в дверь ногой.

Мама торопится открыть.

— Смотри, воробышек! Сам поймал! — с гордостью говорит ей Стасик.

Мама улыбается:

— Ну, выпусти его, пусть погреется.

Но Стасик не соглашается.

— Я буду его кормить, — твердит мальчик. — Мама, остуди ему полтарелочки супу.

— У тебя в руках воробей кушать не станет, — убеждает Стасика мама.

Стасик с сожалением выпустил птичку.

Сначала воробышек забился под кровать. Стасик нашёл его там, хотел взять в руки, но воробей взлетел и спрятался в углу за шкафом. Стасик линейкой выгнал его оттуда. Воробей вспорхнул вверх, потом камнем кинулся на пол, снова взлетел и долго метался под потолком, испуганный и взъерошенный. Затем спрятался на шкафу и — как Стасик его ни уговаривал, — не хотел ни есть, ни пить.

— Мама, ну почему он не кушает? Он умрёт так! — чуть не плакал мальчик.

Кое-как мама его успокоила. Она сказала, что воробышек скоро привыкнет и будет сам кушать. А что говорила мама, всегда сбывалось.

И в самом деле, на другой день воробышек осмелел: поклевал хлеба, попил воды. А к обеду, когда в окно комнаты протянулись лучи солнца, он сел на ветку фикуса и громко зачирикал. Тогда мама сказала, что воробья надо выпустить на улицу. Он ведь уже наелся, отогрелся — на свободе ему будет веселее. Но Стасик уговорил её пока подождать.

А воробей тем временем почувствовал себя в доме хозяином: свободно летал по комнате, садился на цветы, клевал хлеб на столе, спать забирался повыше, на выступ камина.

Всё, казалось, было хорошо, но мама почему-то заявила, что она всё-таки выселит этого жильца.

— Мамочка, родненькая, не надо, подожди ещё немного, — просил Стасик.

Но мама и слушать не хотела.

— Мама, тогда давай пустим его в кухню, — предложил Стасик.

Мама согласилась, и воробья поселили в кухне.

Из комнаты его еле выдворили. Не хочет вылетать, да и только.

На новом месте воробей почувствовал себя совсем хорошо. Видно, привык он к домашней обстановке. Стасик смотрел на него и радовался.

Но вскоре воробышек вдруг исчез.

— Мама, а куда делся воробей? — спросил

как-то взволнованный Стасик, прибежав из кухни с тарелкой в руках.

— Никуда он не может деться. Ты его просто не увидел. Иди, высыпь пшено, — сказала мама.

Стасик высыпал крупу на стол, поискал, поискал воробья, но так и не нашёл. Грустный вернулся Стасик в комнату.

На другой день он заметил, что воробей на кухне появляется. Покушает, полетает и исчезнет снова. «Куда же летает воробышек?» — думал Стасик.

Он притаился в углу и стал поджидать. Вдруг увидел: о стекло забилась птичка, форточка приоткрылась, и воробышек юркнул в кухню. Попрыгал по столу, поклевал пшено, но заметил Стасика, вспорхнул — и был таков.

— Мама, а воробышек хитрый-хитрый, — восхищался Стасик. — Гуляет на улице, а греться и обедать прилетает к нам…

Мама плотно прикрыла форточку, и воробей в доме больше не появлялся. Да у него и не было теперь нужды прилетать к Стасику. Пришла весна, воробышкам стало тепло и на улице.

По дороге прыгало много воробьёв, но Стасик сколько ни смотрел — так и не отличил среди них своего: самого хитрого, самого умного.

Коля проснулся от шума. В чулане кричали куры. Казалось, их кто-то гоняет по клети, душит.

Проснулись мама и папа.

— Что случилось? — испуганно спросила мама.

Папа бросился в чулан. Вслед за ним — мама. Коля не выдержал и тоже побежал на шум.

Папа включил в чулане свет, и все подошли к клети. Куры тревожно перекудахтывались. А одна жёлтая курица кричала так, словно её резали.

— Крыса на пеструшек напала, — сказал папа.

Он открыл клеть и стал осматривать кур.

— Кровь, кровь в клети! — вскрикнула мама.

Папа взял жёлтую курицу и вынул её из клети. На руках у него появились пятна крови. Коля заметил, что у курицы сломана лапка.

— Смотрите, у неё лапка болит! — сказал он.

— И правда… — подтвердила мама. — Бедненькая, придётся её зарезать, чтобы не мучилась.

Коле стало жаль курицу.

— Не надо её резать, — попросил он. — Давайте ей перевязку сделаем.

Мама принесла бинты.

Папа держал курицу, а Коля забинтовывал лапку.

— Молодец, сынок, — похвалил его папа. — Вырастешь — доктором станешь. Людей лечить будешь.

Теперь Коля каждый день делал больной курице перевязку.

Наконец, лапка зажила. Курица чувствовала себя отлично. Весной её вместе с другими курами выпустили на улицу. Она передвигалась по двору неловко, но довольно быстро. С тех пор её стали звать не иначе, как «наша одноножка». Мама и Коля всегда старались накормить её лучше других.