Муравьиный Царь

В этот день кандидат техминических наук Зденек Пиштора ушел из института гораздо раньше обычного. Было четыре часа пополудни, когда служебная «Татра» подвезла его к дому.

На площадке второго этажа кандидат остановился перевести дух и вынул небольшой граненый флакончик с притертой стеклянной пробкой. Нетерпеливо откупорив его, он вытряхнул на ладонь какую-то черную крошку, формой и размерами напоминавшую три склеенных дробинки

разных калибров.

— Цел, голубчик, цел! — восхищенно пробормотал он, но тут же, тревожно оглянувшись, упрятал свое сокровище обратно в стеклянный флакон.

После этого он уже поднимался медленнее и спокойнее. Но, добравшись до площадки своего этажа, Зденек Пиштора вдруг остановился как вкопанный. Перед дверью его квартиры стоял пожилой человек с бледным, квадратным лицом и большими черными усами. Это был профессор Крачмер, начальник его отдела.

«Неужели пронюхал?!» — вихрем пронеслось в голове Пишторы. Его длинное, тощее тело била дрожь.

— Не удивляйтесь моему приходу, дорогой коллега! Мне стало известно, что сегодня вы завершили работу над заказом ЧГИИГПа. Мне нужно поговорить с вами.

«Нет, не знает!..» — отлегло на сердце у бедного кандидата, и он шагнул к начальнику, с трудом владея все еще дрожащими от страха ногами.

— Простите, профессор! Это такая для меня неожиданность, что я даже растерялся немного… — смущенно лепетал Пиштора, доставая ключи и отпирая дверь.

— Ничего, ничего, — успокаивал его Крачмер и сочувственно вздохнул. — На вас лица нет. Совсем вы себя измотали с этим новым техмином!..

Пиштора выдавил из себя короткий смешок и, распахнув дверь, сказал с деланной бодростью:

— Ну что вы! Я здоров, как лошадь!.. Заходите, пожалуйста!

Они вошли в тесную переднюю, сняли плащи, и Пиштора пригласил гостя в свой рабочий кабинет.

— Может, угодно чашку кофе? — спросил он заискивающе, когда профессор уселся в кресло возле низкого круглого столика.

— Нет, спасибо. Я только на минутку. Садитесь и выслушайте, что я вам скажу.

Зденек сел и закурил сигарету. Пальцы его заметно дрожали.

Несколько мгновений Крачмер молча смотрел в одну точку прямо перед собой, славно собираясь с мыслями. Потом он высморкался, тщательно расправил усы и медленно заговорил:

— То, что я хочу сказать вам, дорогой коллега, не для посторонних ушей. Зная вашу абсолютную, кристальную честность, я даже не требую, чтобы вы дали мне слово…

У Пишторы вспыхнули уши при упоминании о его честности. Но Крачмер по-прежнему смотрел в сторону и не заметил его смущения.

— Вы, дорогой коллега, знаете мой взгляд на кибернетику, — продолжал скрипеть профессор. — Я уверен, что современное увлечение кибернетикой — увлечение вредное, чреватое опасными последствиями. Вы скажете, что мы принимаем всё меры предосторожности? Это верно. Но разве можно заранее все предугадать, когда и с чего начнется катастрофа? Мы бредем в тумане и каждую минуту можем угодить в волчью яму. А когда вспыхнет бунт созданных вами механизмов, когда проснутся таинственные злые силы, будет поздно. У нас не будет средств

остановить это… Сегодня, дорогой коллега, вы закончили работу над кибероформиком. Мне ли не знать этот изумительный техмин и его ужасающие возможности! Это — опасное и страшное изобретение! Нетрудно себе представить, что он может натворить, если вырвется на волю…

Пиштора вздрогнул.

— Он не вырвется, товарищ профессор, — тихо сказал он. — Завтра мы передадим его ЧГИИГПу, а через неделю он улетит в космос выполнять задание ученых.

— Вот именно, в космос! — с горечью возразил Крачмер. — Там-то он и вырвется на волю!

— Я не понимаю вас…

— Не понимаете? А ведь все проще простого. Мы предоставим ему свободу действия. Он способен по собственной воле вернуться на Землю, и тогда… тогда это останется на вашей совести. Но, между нами, если завтра комиссия ЧГИИГПа найдет в кибероформике серьезные неполадки и не примет его, я не стану с вас взыскивать. Больше того, я постараюсь убедить и комиссию и наш ученый совет в том, что кибероформик по данному проекту осуществить нельзя…

— Но товарищ профессор!..

— У меня все, дорогой коллега. — С этими словами Крачмер встал и с церемонным поклоном удалился.

Пора сказать, что такое техмин. Это сокращенно — техническая миниатюра. Описываемое нами время было временем повального увлечения техническими миниатюрами. Ежедневно появлялись все новые и новые крохотные приборы, и конструкторы-миниатюристы из кожи лезли, стараясь перещеголять друг друга. Уже никого не удивляли радиоприемники величиной с булавочную головку, кинои фотокамеры, которые можно спрятать под ноготь, магнитофоны, помещающиеся в пуговичной дырке, и тому подобное.

Практическое применение миниатюр, или, как их стали называть, техминов, было связано с большими неудобствами. Их то и дело теряли.

Люди здравомыслящие разводили руками:

— Какой в этом смысл! Габариты человека требуют предметов вполне определенных размеров. Ну, скажите на милость, зачем делать сварочный аппарат, которым могут пользоваться разве что божьи коровки? Чепуха какая-то!..

Но создатели техминов отмахивались от всех возражений. Они находили тысячу оправданий для своих крохотных изделий.

Техминисты работали то на медицину, выпуская приборы, которые можно было глотать, в желатиновых облатках; то трудились на космонавтику, создавая миниатюрное оборудование для маленьких ракеток — разведчиц космического пространства; то на криминалистику. Да Мало ли чего не придумает изворотливый человеческий мозг!

И вот в одной пылкой голове зародился замысел: создать механическое насекомое, устроенное по принципу усовершенствованных кибернетических машин — самопрограммирующихся, самоуправляющихся, самосовершенствующихся, самозаряжающихся и само…, неведомо, что еще самоделающих. Выбор пал на муравья: семейство Форминомера, подсемейство Дарилина, вид Полиэргус. А честь воплощения этого гениального замысла выпала младшему научному сотруднику ПИТМа (Пражского института технических миниатюр), кандидату техминических наук Зденеку Пишторе.