Муравейник
Шрифт:
Сотрудники замолчали и начали переглядываться, в попытках понять, как их коллеги относятся к такому предложению. Пока не послышался первый голос:
— А с какого мы должны выполнять эту работу? Почему Парнас не пришлет больше медиков?
Люди быстро подхватили это возмущение и послышались новые выкрики:
— Почему правительство ничего не делает? — послышалось с другого конца толпы.
Гул возмущений все больше нарастал. Феб начал понимать, что переоценил свои возможности. К счастью, вмешался Лиам, выйдя вперед:
— Вас никто не заставляет, —
Феб с благодарностью посмотрел на друга, когда тот отошел, уступая ему место впереди. К этому моменту возгласы поутихли. Малая часть людей сразу направилась в сторону выхода. Кто-то метался, пытаясь уловить настроение большинства. Было очевидно, что никто не хотел рисковать, а ставки были высоки. Но в то же время люди понимали, что перспективы города становятся все мрачнее. Для многих также не было секретом, кто стал виновником этой ситуации. Все боялись признавать, что Атлантис сможет поставить на колени Аркадию на этот раз. Все годы, с тех пор как гегемон начал поглощать все больше стран, народ Аркадии сплотился, но сейчас речь шла не о свободе, а о возможности заразиться крайне мучительным и смертельным недугом.
— Я уважаю право тех, кто уйдет, — понимая, что надо что-то сказать и поддержать стремление людей прислушаться и помочь, произнес Феб. — И с безмерной благодарностью отношусь к тем, кто останется. Поверьте, нам с господином Пателем, — Феб олянулся на Лиама, — тоже было не легко принять такое решение.
После сказанного, несколько людей со стыдливо опущенной головой все-же ретировались. Но большинство все же осталось. Феб невольно улыбнулся, почувствовав гордость за них и начал давать инструкции по дальнейшим действиям.
От осознания масштабов заражения по коже пробегали мурашки. Сотрудники не успевали освобождать помещения и заставлять их койками, они тут же забивались больными. Никто из них в жизни столько не работал физически, как сейчас. Приходилось выносить оборудование, таскать на носилках людей, которые уже больше напоминали забинтованные кровавые сгустки от количества язв и волдырей. Время близилось к полудню, а казалось, что количество ожидающих помощи не уменьшается. Феб начал ощущать, что он уже и сам превратился в какую-то желеобразную массу в костюме. Одежда прилипла к телу от пота, мышцы онемели и руки дрожали от нагрузок. Оттащив с Лиамом еще одного человека в одно из помещений, он от изнеможения прислонился к стене.
Безумно хотелось пить и снять маску, чтобы отдышаться. По виду Лиама тоже нельзя было сказать, что ему это давалось легко. Феб закрыл глаза от усталости, гадая, вынесет ли он остаток этого дня. Собравшись с силами, он махнул рукой другу в сторону выхода, что означало «пора продолжать».
Уже
— «Только приступа безумия сейчас не хватало», — пронеслось в голове, пока он падал на пол.
Послышались звуки борьбы. Быстро вскочив на ноги, перед ним предстала картина, как Лиам пытается удержать мужчину в бинтах. Но не успел Феб подбежать на подмогу, как человек, с удивительной для больного силой, отшвырнул Лиама, подскочил к нему и ударил по шлему защитного костюма ножом. Лицо не повредилось, но маска была пробита. От неожиданности Феб вдохнул, не успев осознать, что это было ошибкой. Он попытался зажмуриться и не дышать, хотя понимал, что уже поздно. На их крики прибежали гвардейцы, раздался выстрел, Феб услышал звук упавшего тела на пол. Отойдя от шока, Лиам посмотрел на Келлера, пытающегося руками закрыть отверстие в пробитом шлеме.
— Черт, — лицо Лиама побелело от ужаса, когда он осознал, что произошло.
Глава 3
За столом переговоров, где общались лидеры Кордоса и Аркадии, повисла напряженная тишина. Обе страны были на грани катастрофы, Кордос тоже едва справлялся с кризисом. При всем желании и солидарности, они не могли помочь друг другу в этой ситуации.
— У меня теперь только одна надежда, — произнес Альфред, устало опираясь на спинку кресла. — Я подстраховался и заказал лекарства у Юнгерот. Жду поставки через шесть дней.
— Ответь мне, — Кензи посмотрел на Келлера, задумчиво потирая подбородок, — чем же это существенно отличается от того, чтобы принять «гуманитарку» от Атлантис?
— А тем, — Альфред серьезно взглянул на Кензи, — что я точно знаю, что нам дает Атлантис. С Юнгерот мы уже пару лет ведем торговлю, точнее обмен, их не интересует наша валюта. Я думаю, что, если бы у них был план нас захватить, они сделали бы это уже давно, учитывая тот уровень развития, которого они достигли.
— Они не делают этого, потому что у нас ядерного оружия больше, чем дерьма в канализационных трубах. Если на нас нападут, устроим световое шоу на всю планету. По той же причине и Атлантис пока играет в друзей, подсовывая подарки как эта проклятая бацилла, а не вторгается в своем стиле, выбивая дверь ногой. А сейчас ты просто решаешь, кого из них вежливо пригласить войти.
— У тебя есть другие предложения? — Альфред с укором посмотрел на союзника.
— А ты не смотри на меня так. Мы помогли Аркадии чем могли. Сейчас в Кордосе ситуация такая же плачевная, у нас самих каждый бинт на счету.
— А я тебе претензий и не предъявлял, — Альфред потянулся за стаканом воды. Этот разговор был ему неприятен. Он и сам понимал, на какой риск идет. Не хватало еще, чтобы Кензи подливал масла в огонь и добивал его последние нервные клетки. — Я благодарен тебе за помощь и никогда ее не забуду. Но у меня было два пути: принять предложенную «помощь» от Атлантис или начать уничтожать зараженных. Оба этих варианта — конец для нас. Я уже молчу о том, что это накануне выборов в следующем году. Да, я рискнул и выбрал третий. Это дает хоть какую-то надежду выйти из этой поганой ситуации.