Муравейник
Шрифт:
— Молчи, сопляк! — сказал один из «мух», грузный бородач в белой пластиковой куртке..
— Нет, в самом деле… — начал Майк.
— Вон та синяя зона — это инвалиды, — не унимался Пьер. — А вон та желтая — там вообще парковаться нельзя.
— Я сказал — молчи, сопляк, — так же равнодушно произнес бородач. Затем, обращаясь к Майку: — Этот флаер стоил уйму денег…
Он потянулся за пивом, привстал, и в этот момент Пьер вытянул из-под него стульчик. Секунду бородач пытался сохранить равновесие, затем грохнулся наземь, опрокинув на себя стол. Его спутники как один вскочили на ноги.
— Сам
— Ну — все! — сказал бородач, поднимаясь.
— Ну — все, — повторил Пьер. — Майк, теперь твоя очередь.
Майк скрестил на груди руки и улыбнулся.
— И не подумаю, — произнес он.
В следующий миг его сбили с ног.
ГЛАВА 2
В контору «mental abuse» они попали вовремя. На такси. То, что осталось от «крайслера», уже никого никуда не могло привезти.
Майк был в полном порядке, если не считать небольшой шишки на затылке, куда пришелся первый удар. Будучи мастером компу-до, одним из немногих, сумевших достичь пятого уровня, он мог в общем-то не опасаться за себя в любой заварушке. Пьер же, который, несмотря на отчаянные усилия, был пока лишь на первом детском уровне, был избит, и избит, по его мнению, жестоко.
— Ты предатель! — в сотый раз повторил он, игнорируя взгляды окружающих. Они сидели в очереди в конторе, в мягких ядовито-синих креслах, в окружении брошюр и плакатов, посвященных телепатическому насилию над детьми. — Подлый предатель! Как ты мог не вмешаться?!
Майк проигнорировал эту реплику, как и все предыдущие. Собственно, после полицейского участка он не произнес ни слова. Будущее рисовалось ему в самых мрачных красках. Вождь краснокожих. Майк совершенно не представлял, что ему делать с несносным ребенком. Он был обязан обеспечивать юному вундеркинду безопасность, уход и должное воспитание, пока его родители грелись на солнышке где-то в Италии. Строго говоря, даже сегодняшний инцидент мог стоить Майку карьеры, впрочем, в свете последних событий, он не так уж за нее и цеплялся.
Когда блестящие работы военных психологов НАТО были наконец опубликованы, никто и думать не мог, какие перемены это произведет в обществе. Затем — независимо — были созданы первые «Эй-Ай», а еще через какое-то время кто-то догадался сложить два и два и собрал первый усилитель. Так родилась телепатия, и закончилась спокойная жизнь педагогов и психологов.
Примерно один человек из ста обладал, как выяснилось, телепатическим даром. Этих людей выявляли тестами и пытались инициировать. Инициализация удавалась тоже примерно в одном случае из ста, и именно так получались телепаты. Они различались по силе своего дара и по тому, насколько гибко было их воображение.
Пьер был лучшим из лучших. По причине малого возраста и скверного характера, его не использовали — пока. Вместо этого какому-то умнику пришло в голову нанять Майка — сделать из ребенка скаута, готового верно служить родине. Через три дня Майк был готов выбросить белый флаг.
Идея махнуть на Курорт, позагорать, принадлежала Андрею, компаньону Майка по большинству его афер. Он собирался
— Не оставляй меня одного! — в ужасе произнес Майк, узнав, что его друг сыт Пьером по горло и собирается дать деру.
— Агу! — издевательски отозвался тот, делая рукой соответствующий жест. — В следующий раз читай контракт, прежде чем его подписывать.
Термин «mental abuse» родился вскоре после того, как схема усилителя стала доступна широким слоям населения. Телепат мог читать мысли, однако для передачи ему был нужен усилитель, несколько нейристорных узлов, подключенных к височным долям.
Прежде чем правительство опомнилось, телепатов стало много, усилителей — тоже, и вторжение в мысли граждан перестало быть чем-то необычным, «mental abuse». Усилители были немедленно запрещены. Ничего не изменилось.
Жертвы «mental abuse» в принципе ничем не отличались от жертв обычного насилия. Многие благотворительные организации пытались им помочь — а заодно и отследить источник внушения. Иногда это удавалось, чаще — нет.
Если бы Пьеру удалось доказать, что он стал жертвой ментального маньяка, то их с Майком шансы получить деньги на билеты на Курорт становились вполне реальны. Весь вопрос в том, сумеет ли мальчишка, пусть даже талантливый, переиграть вооруженного усилителем профессионала.
У Пьера на этот счет не было ни малейших сомнений. В чем, в чем, а в недостатке отваги его было не упрекнуть. Майк с тоской вспоминал учебные лекции по телепатии, которые он просмотрел, готовясь к этому заданию. Нервные, напуганные дети, сломанные судьбы, жалкие существа, не понимающие телепатических образов, вторгающихся в их сознание… Пьер уже на тестировании ухитрился внушить лаборантке, что к ней под юбку забралась змея. А встретив непонятный телепатический образ, он немедленно пытался его подчинить, и как правило — успешно. По крайней мере так было, пока он не перепугал насмерть слона в местном зоопарке. С тех пор Пьер стал гораздо осторожнее — животных он любил.
— Предатель! — снова произнес Пьер. — Они меня били, а ты смотрел…
На самом деле его не так уж и били. Будь Пьер взрослым, дело бы кончилось плохо, но он был ребенком. Воздушные хулиганы просто не знали, что с ним делать — ведь убивать его они не собирались. Так, несколько оплеух. Когда Майк решил, что малолетний шкет получил достаточно, он за шиворот выволок его из центра событий. Это было не так уж сложно, полиция к этому времени уже успела приехать и завладеть вниманием «мух».
— Я думал, ты друг, а ты!
«Теперь его зациклило, — озабоченно подумал Майк. — Не сорвал бы нам весь спектакль». Он взял листок бумаги, ручку и стал писать записку главе комиссии о том, чтобы они были поделикатнее, ведь ребенок только что перенес дополнительную травму. Он передал записку, вернулся и, по-прежнему не говоря ни слова, оглядел Пьера с головы до ног. Классическая жертва, ничего не скажешь. Припухшие красные глаза, огромный синяк под глазом и в то же время — галстук.
— Пьер Рене! — Женщина в белом халате оглядела ожидающих в прихожей и остановилась на Майке и его спутнике. — Ты — Пьер? Пойдем со мной!