Муравейник Хеллстрома
Шрифт:
Перуджи открыл дипломат и извлек его содержимое — три тонкие папки. Затем он сказал:
— Вы все ознакомились с документами, касающимися Хеллстрома. Шеф сказал мне, что он отдал их для прочтения три недели назад. Вам будет приятно узнать, что нам удалось расшифровать запись на странице семнадцать исходного документа. Код, использованный при шифровке, довольно интересен и основан на четырехмерной конфигурации, извлеченной, по утверждению наших специалистов, из кода ДНК. Весьма изобретательно.
Прочистив горло, он взял один лист бумаги из верхней папки и пробежал его глазами.
— Опять-таки эта запись относится к «Проекту 40», но в этот раз использована военная
Мужчина по левую руку от Перуджи произнес:
— Чепуха! Хеллстром снимает фильмы. Этот кусок скорее всего из сценария какого-то фильма.
— Здесь есть кое-что еще, — сказал Перуджи. — Речь идет об инструкциях, касающихся схемы обмена информацией, которую наш человек в Вашингтоне назвал весьма близкой к жизни. Он был крайне взволнован сообщением. Он назвал ее «другим ключом к загадке», хотя и признался, что ключ этот неполный. Неясно, какое место эта схема занимает в общем плане. Однако в документе есть еще одно зашифрованное место. — Перуджи выдержал эффектную паузу и оглядел собравшихся. — Сообщение не допускает двойного толкования. В нем предлагается обладателю документов в дальнейшем передавать информацию через человека в Вашингтоне. И названо его имя. Это сенатор, чью деятельность нам необходимо проверить.
Перуджи хотелось смеяться. Реакция аудитории была в точности такой, какую предсказывал Шеф. Он полностью овладел их вниманием, что редко случалось в этом зале.
Человек, первый слева от него, спросил:
— Здесь не может быть ошибки?
— Исключено.
Из докладной записки Дзулы Перуджи, характеризующей Джозефа Мерривейла: «Субъект не проявляет заветных теплых чувств в отношении своих сотрудников, но симулирует их достоверно. Его административные способности адекватны решаемым задачам, но ему недостает решительности и инициативы. Он делает точно то, что думает, и способен поддерживать работу своего подразделения на должном уровне и, в случае приказа сверху, пошлет своих людей на смерть не задумываясь. Повышение по службе может быть рекомендовано».
Покинув конференцию, Перуджи позволил себе испытать некоторое чувство триумфа. Было несколько острых моментов из-за этой суки, но он справился. Все-таки он не мог уразуметь, почему введена в руководство эта женщина.
Шел дождь, освежая вечерний уличный воздух, но и неся с собой запах сырости, который Перуджи не любил. Он остановил такси.
Шофером — вот уж не везет — была женщина. Перуджи устроился на сиденье с чувством покорности судьбе и сказал:
— Статлер.
«Невозможно предвидеть, где на твоем пути может встрять женщина, — подумал он. — Из-за хрупкости не следует позволять им заниматься такими делами». Он вынес это суждение, наблюдая за своей матерью, разрываемой всю жизнь противоречиями между своим происхождением и требованиями пола. Насколько она знала, в крови у нее текла негритянская, ирокезская и португальская кровь. Иногда она гордилась своими предками:
— Никогда не забывай, мальчик, что твои предки жили здесь раньше, чем первый белый вор ступил на эту землю.
В другой раз напоминала:
— Мы были моряками Генри Навигатора, когда большинство моряков не возвращалось из плавания.
Но эти вспышки горькой гордости она смягчала осторожными предупреждениями:
— Дзула, ты достаточно похож на белого, так что никто не заметит в тебе
И он выиграл, в этом не приходилось сомневаться. Сегодня эта сука пыталась устроить ему перекрестный допрос по поводу деятельности корпорации Хеллстрома и поймать его на противоречиях. Шеф предупреждал его об этом.
— Они попытаются перехватить инициативу и нападут на Агентство. Я вам доверяю, и потому отвечайте ударом на удар. — Таким был Шеф: отец для тех, кому доверял.
Перуджи не знал своего отца, который был первым в длинной череде мужчин, заслуживших благосклонность Хуаниты Перуджи. Ее девичья фамилия была Браун, банальность, которую не жалко было сдать в утиль в обмен на более таинственную — Перуджи. Отец оставался с Хуанитой достаточно долго, чтобы назвать ребенка Дзулой в честь полузабытого дяди. Однажды он отправился на коммерческую рыбную ловлю в плавание, которое могло оправдать худшие страхи Навигатора. Его суденышко погибло в шторме где-то у берегов Чили.
Трагедия только закалила характер Хуаниты. Она дала ей шанс искать романтическую и недостижимую любовь на протяжении всего отпущенного ей жизненного срока. А для Дзулы она сочинила миф о могучем Джоне (вообще-то Хуане) Перуджи: высоком, бронзовокожем, способном на великие поступки. Ревнивый Бог забрал его к себе, и это не слишком хорошо его характеризовало.
Именно эта трагедия, увиденная в фантазиях Хуаниты, заставила его простить все ее споры с нравственностью. Его ранние и самые сильные впечатления о женщинах говорили об их неспособности противостоять жестоким жизненным коллизиям иначе, как через постельные утехи. Такими они были, и оставалось с этим смириться. Можно не соглашаться, но несогласные, очевидно, просто не хотели замечать такого поведения в собственных женщинах.
Естественный ход вещей привел Перуджи в Агентство. Здесь находили свое место только сильные. Сюда неумолимо влекло осмелившихся снять шоры со своих глаз. И, что более важно, здесь для них было последнее прибежище. В Агентстве могла исполниться любая мечта при условии, если вы признавали хрупкость большинства людей, и в первую очередь женщин.
Сука с конференции не являлась исключением. В ней была слабость, должна быть. Она была умной, несомненно, и по-своему безжалостной.
Перуджи смотрел сквозь стекло окна на вымытые дождем улицы, вспоминая стычку в конференц-зале. Она начала атаку, имея на руках свою копию документов Хеллстрома. Найдя нужный абзац, она цитировала его и бросалась в атаку:
— Вы объясняете нам, что компания Хеллстрома частная, зарегистрированная в 1958 году. Один главный держатель акций — он сам, и три офицера — Хеллстром, мисс Фэнси Калотерми и мисс Мимека Тиченам. — Положив папку, она пристально посмотрела на Перуджи. — Странным кажется многим из нас, что две женщины поставили свои подписи под документами о регистрации перед свидетелями, нотариально заверенные, а вы никаких данных о них более не представляете.
Ответ Перуджи, похоже, отразил атаку. Пожав плечами, он сказал:
— Это верно. Мы не знаем, откуда они, где получили образование, ничего. Судя по всему, они иностранцы, но нотариус в Фостервилле был удовлетворен документами, удостоверяющими их личность, и стряпчий не возражал против того, что они офицеры в корпорации, делающей бизнес в этой стране. Мимека, похоже, восточное имя, как некоторые из вас указали, а другое — скорее греческое. Мы просто не знаем. Этот пробел предполагаем восполнить в ближайшем будущем. Мы работаем в этом направлении.
— Они живут на ферме? — спросила она.