Муранча
Шрифт:
Блин, лучше бы он полез с Казаком на красную ветку! Приглушенные выстрелы, раздавшиеся где-то впереди, на Пушкинской, и громкие крики, донесшиеся оттуда же, отвлекли его от мрачных раздумий.
Прогремел взрыв… Тоже отдаленный какой-то, глухой. И снова — выстрелы. Уже более отчетливые, тревожным эхом разносящиеся по туннелю. И — опять крики ужаса и боли.
С Пушкинской навстречу Илье ломанулась перепуганная толпа.
— Муранча! — загремело под сводами. — Му-ран-ча!!! Толпа быстро заполнила узкий проход туннеля и хлынула дальше,
Неужели прорвалась? Опять! Сюда! На синюю ветку! Но почему не слышно стрекота насекомых? Почему в воздухе не чувствуется характерного муранчиного запаха? Почему в свете фонарей, что полосуют мрак, не видно мутантов?
Нет, не похоже это было на настоящий прорыв. А вот на слепую панику — очень даже.
Илья отступил в сторону и вжался в узкую щель между двумя жилыми коробами. Нога наступила на что-то мягкое.
Грязный вонючий матрац и скомканное одеяло. Видимо, он влез на чье-то лежбище. Впрочем, хозяина не было, а снова оказаться в давке и тем более пробиваться против людского потока не хотелось.
Илья решил переждать здесь.
Толпа схлынула довольно быстро. Но не вся. В туннеле осталось несколько фигур, нерешительно топтавшихся на месте и светивших фонарями назад. Муранчи по-прежнему не было. Выходит, правда ложная тревога?
Самые смелые начали возвращаться. Илья последовал за ними.
На опустевшей Пушкинской тоже уже светили фонари и возились люди. Кто-то с оружием в руках осматривал станцию. Кто-то стонал. Кто-то матерился.
Муранчи на Пушкинской не оказалось. И что вызвало приступ столь сильной паники, пока было непонятно.
— Алексей Кириллович! — В слабом желтоватом свете в Илья увидел знакомое лицо.
Энтомолог был бледен как смерть. На губах застыла безумная улыбка. В руке Алексей Кириллович держал едва тлеющий масляный светильник.
— А-а-а, это вы. — Алексей Кириллович поприветствовал Илью вялым кивком. Бедняга был явно не в себе.
Шок — без особого труда определил Илья. Но чем он вызван?
— Что случилось, Алексей Кириллович? Где Казак?
Нервный смешок. Короткий ответ:
— Там.
Светильник качнулся в сторону технического хода, уводившего к красной ветке.
Ход был завален. Из закупоренной дыры еще осыпалась земля.
— Все они там, — помедлив немного, снова заговорил энтомолог.
И умолк опять.
— Кто все? — Слова из него приходилось вытягивать.
— Казак набрал только пять человек, — отрешенно сказал Алексей Кириллович. — Меня оставил… Сказал, что для операции ему нужны хорошие бойцы, а не ученые очкарики… Взяли оружие, взяли гранату… Я нашел для них гранату… Я знал, у кого спрашивать… Полезли…
Он снова замолчал и сокрушенно покачал головой.
— И что? — поторопил его Илья.
— Не знаю. Наверное,
Илью передернуло. Он слишком живо представил, каково это: лоб в лоб столкнуться в темном узком лазе с мутантами-насекомыми.
— Начали стрелять, кричать, — продолжал Алексей Кириллович. — Потом взорвалась граната. Ход обрушился.
— Никто не вернулся? Даже не пытался вылезти?
— Ну, как же, — скривился Алексей Кириллович. — Вылезла. Муранча.
— Так значит, она все-таки прорвалась?
— Да. Люди разбежались. И ваши, «красные», и наши…
— Ну и где твари? — Илья с беспокойством огляделся вокруг. — Почему я их не вижу? И почему вы все еще здесь?
— Одна, — со вздохом пояснил Алексей Кириллович. — Прежде чем взорвалась граната, успела выбраться только одна особь. Нам здорово повезло, что этот ход такой узкий.
Так вот, оказывается, что переполошило станцию! Прорвался только один мутант, но у страха, как известно, глаза велики.
— Вон там она лежит. Еле пристрелили. Шустрая, зар-р-раза!
Алексей Кириллович отошел к стене и посветил на поваленную многоярусную конструкцию с огромными изрешеченными пулями коробами, предназначенными для разведения съедобных червей, личинок и жуков. «Фермерские» коробы, доверху набитые гумусом и гниющими отходами, были очень тяжелыми.
Из-под завала виднелась похожая на сухую ветку лапа муранчи. Судя по всему — задняя, толчковая. Толщиной в человеческую ногу, но гораздо длиннее. Вся покрыта жесткими наростами, бляшками и шипиками. С другой стороны из-под груды ящиков торчало распластанное по земле, сломанное и пробитое пулей полупрозрачное, слюдянистое какое-то крыло в частых жестких прожилках. Еще Илья разглядел устрашающего вида жвала, присыпанные землей.
Раздавленная муранча лежала под разрушенной коробчатой конструкцией, словно таракан под каблуком. Вокруг поблескивала темная слизь тошнотворного вида. В слизи уже копошились черви и личинки, выползшие из простреленных и треснувших ящиков. В воздухе ощущался резкий муранчиный запах.
— Очень живучая оказалась тварь, — отстранение прокомментировал Алексей Кириллович, — заползла сюда, здесь ее и добили.
Он снова вздохнул.
— Только одна муранча, а сколько бед! Трех человек — сразу наповал. Еще четверо в суматохе друг друга перестреляли. И двое вон там лежат. Раненые. Тоже не жильцы…
— Пулями задело? — сочувствующе спросил Илья. Алексей Кириллович покачал головой:
— Муранчой их задело, бедолаг. Это хуже. Намного хуже.
Он отвел Илью в сторону. Посветил… Неподалеку от поваленных коробов в темном закутке на грязных одеялах лежали два человека. Хрупкая миниатюрная женщина и пацаненок лет десяти. Оба — в беспамятстве.
— Мать и сын, — понизив голос, чтобы не тревожить раненых, пояснил Алексей Кириллович. — Муранча ужалила.
— Ужалила? — поежился Илья.