Мухонавт
Шрифт:
Злость его можно было понять. В своде законов Лтеи особо подчеркивалось неотъемлемое право каждого жителя планеты на полноценную спячку. Даже подозреваемым в вольнодумстве давали возможность в порядке очереди погружаться в столь необходимый организму лтейцев многоступенчатый сон - и лишь после пробуждения подвергали их профилактической проверке на электронных сковородках. Надо ли говорить, что спячка самих Долгосрочных была на Лтее вдвойне неприкосновенной.
По графику Долгосрочных полагалось будить для ознакомления с обстановкой и дачи руководящих указаний через каждые десять планетооборотов. Все остальное время они проводили в Колыбелях Сновидений, благодаря чему и были Долгосрочными - жизнь каждого
И вот сейчас Долгосрочный Хра-а, припадая на среднее ходилище, ковылял в зал аудиенций, размышляя, какую еще очередную пакость сообщит ему вражеский посол, посмевший отколупнуть внеплановый кусочек от его, Хра-а, долгосрочности.
Вражда Лтеи с Оэрном началась еще в незапамятные времена с сущего пустяка: на какой-то ничейной, безымянной планете лтейские звездопроходцы случайно замариновали космонавта с Оэрна, приняв его за плод горячего мясного дерева тха. Мозговая, Коллегия Оэрна не удовольствовалась принесенными извинениями и заявила, что в виде компенсации считает отныне планетку неотъемлемой частью своей территории. Долгосрочные не остались в долгу, объявив, что вооруженные силы Лтеи будут продолжать замариновывать подданных Оэрна до тех пор, пока последний не откажется от своих наглых притязаний.
В ходе военных действий злополучная планетка довольно скоро была расколота на мелкие кусочки, но это ничуть не ослабило накала борьбы. Дело теперь было уже не в планетке, а в принципе, и потому всю последующую эпоху Лтея и Оэрн обменивались сериями лучевых, тепловых, метеоритных и прочих ударов, пока наконец поверхности обеих планет не превратились в безжизненную пустыню, а оставшиеся обитатели перебрались на постоянное жительство в подпочвенные глубины. После чего обе стороны немного успокоились и даже обменялись посольствами.
Большой аэрарий посольства Оэрна высился в центре подземной лтейской столицы, и перед его прозрачным фасадом постоянно торчали толпы зевак, разглядывавших деловито ползавших по этажам улиткообразных оэрнских дипломатов. Посланцы Оэрна ничего против зевак не имели, поскольку плата за разглядывание и составляла бюджет посольства. Как процветающее зрелищное заведение оно не только достигло полной самоокупаемости, но и давало существенный доход.
"И еще смеют досрочно будить!" - яростно скрежетнул жевалищами Хра-а, входя в зал аудиенций, посередине которого уже стояла передвижная емкость с послом.
И в этот самый момент он увидел муху - точно такую же, какую незадолго перед этим прихлопнул. Подобно своей предшественнице, она нагло кружилась над думательным отростком Хра-а, ловко увертываясь от его хваталищ. "И откуда?
– с усилием размышлял Храа, приближаясь к послу.
– П-пакость... Не было же таких мух. Видать, м-мутации эти окаянные..."
Он кряхтя опустился в поставленное рядом с емкостью кресло. Посол тотчас перекувырнулся через голову, что означало на Оэрне высшую степень почтительности, и, подняв свой коммуникативный хоботок, принялся пускать пузыри. Пузыри были самых разных форм, размеров и расцветок - круглые и продолговатые; большие и маленькие, красные, синие, зеленые - в общем, речь обитателей Оэрна была зрима и цветаста в самом прямом смысле слова.
Долгосрочный Хра-а понимал язык этих лопающихся пузырей и обычно объяснялся с оэрнскими представителями без переводчика. Но, когда до него дошел смысл первой фразы посла: "Оэрн готовится нанести внезапный удар!" у Хра-а мелькнула мысль, что он еще не совсем проснулся.
Посол сообщил, что Оэрн ждет только удобного момента, чтобы дунуть на Лтею невинным с виду водородным облаком, тайно нафаршированным античастицами в магнитной упаковке. Что в результате этого милого сюрприза от Лтеи останется только пшик, после чего Мозговая Коллегия Оэрна облегченно вздохнет, почувствовав себя наконец в полной безопасности.
– И посол Оэрна мне об этом сообщает?!
– потрясенно просигнализировал Долгосрочный Хра-а, сжимая хваталищем висящую на груди трубку для пускания пузырей.
– Как это понимать?
– Думаете, охота подыхать?
– пропузырилось в ответ.
– Не-е, совсем даже неохота.
"А и впрямь!
– подумал Хра-а, отмахиваясь от назойливой летуньи. Посольство-то испарится вместе с Лтеей... Жертва на алтарь внезапности. А им этот алтарь не улыбается..."
И, заверив посла, что он может рассчитывать на самую щедрую благодарность, Долгосрочный Хра-а заковылял во Вместилище Мудрости. По пути к нему один за другим присоединялись торопливо ковыляющие советники. Впрочем, те, у кого были парализованы все три ходилища, уже не ковыляли, а передвигались на гусеничных ковриках-ползунках.
При виде этих грустных генетических последствий минувших оэрнских ударов Хра-а всегда несколько утешало и примиряло с жизнью лишь то, что обитатели Оэрна, благодаря гостинцам с Лтеи, вообще уже в основном состояли из протезов. Но, оказывается, это не помешало им удумать штуку с водородным облаком. И сейчас ни Долгосрочный Хра-а, ни его советники не могли сообразить, как от этого облака защититься. Единственная надежда была на Вместилище Мудрости.
Вместилище представляло собой длинный сводчатый зал, где на возвышениях в хронологическом порядке стояли Долгосрочные былых времен. Это были не статуи. Просто тела умерших пропитывали особым составом, от которого они приобретали твердость камня и потом век за веком стояли в этом зале, как памятники самим себе.
А в возвышениях были скрыты мыслящие машины, каждая - точная копия мозга стоявшего над ней Долгосрочного. Сообщение посла Оэрна ввели в машины тотчас после окончания аудиенции, и теперь они должны были кратко высказать свои суждения.
Обычай выслушивать перед принятием важных решений мнение предков существовал у правителей Лтеи еще с древности. Но с некоторых пор обычай этот наполнился новым содержанием. Дело в том, что после многократных обработок с Оэрна Долгосрочные и их советники кроме всего прочего стали туго соображать, и советы предков, которые раньше выслушивались больше для приличия, сделались чуть ли не единственным источником дельных идей. Вот почему Хра-а с такой надеждой открыл дверь Вместилища Мудрости.
И как ни махали при этом хваталищами и он сам, и его советники настырная муха ухитрилась-таки влететь в святая святых. Покружилась под потолком, чтобы освоиться, и полетела к ближнему от двери самому ветхозаветному Долгосрочному по имени Уу-х, с которого процессия начала свой обход.
Долгосрочный Уу-х, как и следовало ожидать, сморозил глупость.
– Выпусти им внутренности!
– проскрежетала машина, в точности копируя его голос и стиль.
Ковыляя мимо окаменевших пращуров, Хра-а с самым почтительным видом пропустил мимо ушей еще несколько аналогичных рекомендаций. Но по мере приближения к центру Вместилища советы становились все более профессиональными. И наконец электронная копия Долгосрочного Тфу-у, изобретательней всех наносившего при жизни удары по Оэрну, произнесла слова, заставившие Хра-а и его советников замереть от внимания.