Мучение
Шрифт:
К тому времени Кэм завел мотор. Он быстро выскочил, обошел вокруг и пихнул Люси на пассажирское сидение. — Давай, шевелись. Это словно пасти кота. — Наконец-то он ее усадил, пристегнул ее ремень безопасности. — К сожалению, Люси, у тебя больше одного врага. Поэтому я отвезу тебя в школу, где безопасно. Прямо. Сейчас.
Она не думала, что было разумно быть наедине с Кэмом в машине, но она также не думала, что будет разумнее остаться здесь одной. — Подожди минутку, — сказала она, повернувшись в сторону Береговой линии. — Если эти Изгои не являются частью ни Небес, ни Ада, на чьей они стороне?
— Изгои
Люси положила руки на колени, желая поскорее вернуться в свою комнату в общежитие, где она могла почувствовать — или хотя бы притвориться — себя в безопасности. Почему она должна верить Кэму? Она ранее повелась на его ложь слишком много раз.
— Нет ничего хуже тебя. То, чего ты хочешь… что ты пытался сделать в Мече и Кресте было ужасно и неправильно. — Она покачала головой. — Ты опять пытаешься меня надуть.
— Я не пытаюсь. — Его голос был менее спорным, чем она ожидала. Он выглядел задумчивым, даже угрюмым. К тому времени, он уже выехал на длинную дорогу к Береговой линии. — Я никогда не хотел причинить тебе вред, Люси, никогда.
— Поэтому ты вызвал все эти тени для сражения, когда я была на кладбище?
— Добро и зло не так четко определенны, как ты думаешь. — Он посмотрел через окно на здания Береговой линии, которые выглядели темными и необитаемыми. — Ты с юга, не так ли? На этот раз, во всяком случаем. Так что ты должна понимать свободу, с которой победители могут переписывать историю. Семантика, Люси. То, что ты думаешь о зле, ну, о моем роде, это проблема побочного значения.
— Даниель так не думает. — Люси хотела сказать, что она так не думает, но пока не знало достаточно. Она все еще чувствовала, что говорит так много о толковании веры с точки зрения Даниеля.
Кэм припарковал фургон у лужайки напротив ее общежития, вышел из машины, чтобы открыть пассажирскую дверь. — Даниэль и я — две стороны одной монеты. — Он протянул руку, чтобы помочь Люси спуститься, но она проигнорировала его жест. — Тебе, наверное, неприятно это слышать.
Люси хотела сказать, чтоб это не могло быть правдой, что нет ничего общего между Кэмом и Даниэлем, не важно, что Кэм пытается обелить некоторые свои поступки. Но за неделю, проведенную в Береговой линии, Люси увидела и услышала столько вещей, которые противоречили тому, во что она верила раньше. Она подумала о Стивене и Франческе. Они имели общее происхождение: по крайней мере, до войны и падения, они были на одной стороне. Кэм не был единственным, кто утверждал, что разделение между ангелами и демонами не было полностью белым или черным.
Люси заметила свет в окне своей комнаты. Она представитла Шелби, сидящей на оранжевом коврике, со скрещенными в позе лотоса ногами, медитирующей. Как могла Люси пойти внутрь и делать вид, что она не видела смерть ангела? Или все, что произошло на этой неделе, не заставило ее сомневаться?
— Давай оставим случившееся этим вечером между нами, — сказал Кэм. — И забегая вперед, сделай нам всем одолжение, оставайся в университетском городке, где ты в безопасности.
Задев его, Люси прошла мимо света фар украденного фургона в тень стен общежития.
Кэм вернулся в фургон, завел
Она обернулась. — За что?
Он усмехнулся и вздохнул. — За то, что спас твою жизнь.
6
Тринадцать дней
— Это здесь, — громким голосом пропел кто-то, у двери Люси, рано утром на следующий день. Кто-то стучал. — Это наконец-то здесь.
Стук стал более настойчивым. Люси не знала который сейчас час, только то, что слишком рано, для того хихиканья, которое раздавалось за её дверью.
— Твои друзья, — произнесла Шелби с верхней койки.
Люси застонала и выскользнула из постели. Взглянула на Шелби, которая, лёжа на животе на своей верхней койке, уже полностью одетая в джинсы и пушистый красный жилет, решала Субботний кроссворд.
— Ты вообще когда-нибудь спишь? — пробормотала Люси по пути в ванную, чтобы одеть фиолетовый клетчатый балахон, который ей сшила мама на 13-ый день рождения. Он все еще был Люси впору.
Она прижала лицо к глазку и увидела выпуклые улыбающиеся лица Даун и Жасмин. Они были наготове, с яркими шарфами и пушистыми меховыми наушниками. Жасмин подняла подстаканник с четырьмя кофе, как и Даун, у которой был огромный бумажный пакет в руке, постучав снова.
— Ты собираешься прогнать их прочь или мне лучше позвать охрану? — спросила Шелби.
Игнорируя её, Люси распахнула двери и две девушки прошли мимо неё в комнату, продолжая болтать.
— Наконец-то, — засмеялась Жасмин, вручая Люси чашку кофе, перед тем как плюхнутся на еще не убранную нижнюю койку. — У нас накопилось так много всего, чтобы обсудить.
Ни Доун, ни Жасмин до этого не приходили к ней, и Люси был приятен их поступок, от него веяло домом. Это напомнило ей о Пенн, которая заимствовала запасной ключи от комнаты Люси, и могла прийти всегда, когда хотела.
Люси посмотрела на свой кофе и глотнула. Она не могла выплеснуть свои эмоции здесь и сейчас перед этими тремя.
Даун была в ванной комнате, роясь в шкафах за раковиной. — Как неотъемлемая часть комитета по планированию, мы думаем, ты должна быть частью приветственной речи сегодня, — сказала она, глядя на Люси в недоумении. — Как, ты ещё не одета? Яхта отправляется примерно через час.
— Напомни? — Люси потерла свой лоб.
— Ууу. — Дoун драматично застонала. — Эми Брэншоу? Моя партнёрша по лабораторкам? Та, чей папа владелец огромной яхты? Тебе это о чём-то говорит?
Она вспомнила. Суббота. Прогулка на яхте вдоль побережья. Жасмин и Доун подкинули эту далеко не образовательную идею, комитету событий Береговой линии — так же известен как Франческа — и каким-то образом ее утвердили. Люси согласилась им помочь, но еще ничего не сделала. Все, о чем она могла думать теперь, это было выражение лица Даниэля, когда Люси рассказала ему о прогулке, и о том, как он немедленно отверг идею веселого катания на яхте без него.
Теперь Доун рылась в шкафу Люси. Она вытащила элегантное шерстяное платье цвета баклажана с длинными рукавами, бросила его Люси и потащила ее в ванную. — Не забудь одеть колготки. На воде прохладно.