Чтение онлайн

Набив самокрутку табаком, делал он это бережно даже трепетно. Большой и указательный палец правой руки пожелтели от частого соприкосновения с табаком. Затем прикрыв чиркнул спичками с изображением гвоздики на коробке. Тяжелый дым поволил из беззубого рта старика. Руки тряслись а волосы свалявшиеся на затылке придавали нелепый вид.

Сидел он на стареньком табурете в пол оборота локтем оперевшись на угол стола лицом к маленькому окошку а спиной к входной двери. Легкий сквозняк пробивался через щели касались спины и пробираясь по полу холодили ноги.

Пуская клыбы смрадного дыма он приорыл скрипнувшую форточку. Белое облоко точно змея попалзно на улицу.

«Почему не носишь тапочки, у тебя же больные ноги» - стрельнули в голове наказы жены.

Вглядываясь в темноту ночи через просветы иния на стекле он внезапно увидел большой черный глаз прильнувший к окну с улицы. Белок его был залят кровьб и желтыми прожилками. Сердце старика пронзила острая боль от чего он невольно прищурился. Глаз пропал из виду. Сердце застучало гдето в горле. Проглотив неприятную слюну с кусочками табака он потушил самокрутку.

Семеныч уже было собрался вернуться к своим бесцельным посиделкам как услышал скрип ногтей по стеклу. Старик прищурился сослав звуки на сосетского кота, потянулся похожей на сухую ветку рукой к форточке. Но не успев и приблизиться к открытой дверце как отшотнувшмсь прилип к входной двери. В оконный проем с улице неспешно протискивалась женская рука. Ногити на которой были с пару мпичеечных коробков и неприятно загнуты. Кожа была покрыта жидкой смолой и начинала лениво стекать по стеклу. Складывалось впечатление что вместо пота из кожи неприрывным потоком течет эта адская жижа. В комнате запахло серой. Старик закашлял не в силах вдыхать едкую вонь.

Подергав за дверную ручку в форме яйца старик осознал что ему больше не выбраться. Ребетня часто подшучивала над старым ворчуном и мальчишки во главе с главным хулиганом из соседнего дома Максимом Стронкином брикадирывали его дверь старыми поленьями оставшимися еще со времен войны. А на волю его выпускал обычно Сергей Брод который обожал прогуливаться ранним утром по улочкам мщя вдохновение для очередного рассказа. Однажды начинающий писатель даже написал целый рассказ про запертого в доме старика, но у того все кончилось трагично. Сам рассказ назывался «Скменыч» и рассматрев в главном персонаже себя сселезень возненавидел этого Щеголя как он сам любил его называть. Но не смотря на гнев старика рассказ опубликовали в дитературном журнале литературный тмбов, а московские критики и вовсе поставили этой писанине твердую четверку.

Зажмурившись старик принялся читать про себя все молитвы которы только слышал. Сердце бешенно колотирось и острая боль пронзала голову. Кровь хлынула к голове из глаз невольно потекли слезы. Лицом он стал походить на покойника хотя и в гроб то ложили краше того как он выглядел сейчас.

Прижимаясь к стене будто загнанный собаками заяц он слышал как скрежет по стеклу становмтся приглушонным будто уходит в даль.

Из соседней комнаты доносились глухие голоса, музыка. Телевизор все еще работал от чего ему становилось слегка спокойнее.

Сжав в руке нательный крестик который болттался чуть ли не до пояса на пожелтевшем гайтанчике. И осмелившись приоткрыл

глаза. В голове крутились тысяча мыслей. «Это пришла смерть, это точно она и она в смале значит я точно попаду в ад». За доли секунды он пожалел что был так резк с соседями и прохожими пожалел что не слушал жену приглашавшую его в Храм каждое воскресное уторо, пожадел что устроил из дома хранилище чужого мусора и дажео том что утром пригубил пятдесят грамм столичной. Ко всему успел дать пару клятв что если о останется жив то будет набожным и честным до конца своих дней. Хотя точно знал в глубине души что его обещания также пусты как и пачка соды которую он приговорил еще утром.

Взглянув на окно он с облегчением осознал что все прошло. Возможно подействовали его клятвы и данные обеты а возможно адская тварь напугалась молитв или его крестика, который носить в то время было равносильно измене родине.

Начав быстро глотать воздух который со свистом проходил в легкие он почувствовал легкое головокружение. Серный смрад пропал так же быстро и внезппно как и появилс.

Ступая по полу точно по раскаленным углям Семенычь направился к форточкею он не собирался оставляь открытой эту дверцу в ад. Потянув руку точно к корзине со змеями он толкнул форточку. Она хлопнула.

Сердце стало успокаиваться, слезы успели высохнуть на щеках похожих на потрепанные мешки и тут он вспомнил о заначке под сталом. После увиденного он он просто не мог не пригубить от чего по его мнению он бы срзу пришел а порядок.

Занырнув под крышку стола он метнул на стол бутылку из зеленого стекла на которой большими букави было написанно «ВОДКА». Налив до краев дежурный стакан который всегда стоял на столе. За окном родолжала завывать метель а из соседей комнаты непрерывно дооносился смех какойто актрисульки. Приняв на гдудь знатных сто пятьдесят он жадно понюхал рукав которой не нашутку прованял табаком или самосадом который он выращивал сам под окном а затем сушил на своей части чердака. Хотя и считал что по праву весь дом принадлежит ему и тчательно следил за тем как соседи подьзуются общим погребом. Даже частеньео пересчитывая их закрутки и проверяя овощи на признаки гниения. А затем устраивал не слабые взбучки своим «домочатцам».

Неуспел он отдышать от горючей выпивки как дверца окна вовь скрипнула и в узком проеме появилась голова которвя с усилием втискивалась в комнату. Вновь запахло серой но на этот раз еще более отвратно. Наконец все голова оказалась в комнате. Старик вновь приклеился к стене с общарпанными обоями и схаптившись за крестик наблюб=дал зп незванным готем. На этот раз гдаза зажмурить не удалось, а все молитвы юудто оставили его. Селезень оцепинел и выкотив глаза уставился на окно.

С головы текла сморв создавыя на подаконники лужицы. Наконец голова протиснулась в узинький проем и залитые кровьб глаза уставились на старика. Сама смерть отражалась в этих необычайно темных глазах, черные волосы будто живые змеи помолзли по стеклу оставляя смоляные дорожки.

Семен Федоровичь открыл рот чтобы закричать, но ни один звук не мог сорваться с его губ. Слезы потоком потекли из глаз изжога вернулась а сердце заборохлило от чильной скорости.