Мститель
Шрифт:
Артус допил вино, и ему без промедления налили еще. Кто-то из слушателей спросил;
— А туранская йедка? С ней-то что сталось?
Артус нахмурился: воспоминание заставило его содрогнуться:
— Это… это, ребята, было самое страшное из всего, что случилось в тот достопамятный день… Мы считали пленников и перевязывали раны, когда солнце вдруг скрыла темная туча, и у каждого по спине побежали мурашки, словно над нами готов был свершиться неумолимый рок. Высокая скала прикрывала нас от ветра, но в снастях тотчас завыл ледяной вихрь — право же, я думал, так воют разве что затерянные души, — и вода почернела, вскипая вокруг
Тут кто-то вскрикнул и указал вверх. В небесах появилась какая-то точка. Она росла на глазах, стремительно приближаясь. Издали она походила на птицу, не то на летучую мышь, но потом мы все застыли от ужаса: это было что-то жуткое, несусветное… вроде человека, но с перепончатыми крыльями. Тварь спикировала прямо на мостик и закричала так, что у нас кровь в жилах застыла.
На этот крик из каюты в кормовой надстройке выскочила женщина — так вышло, что до той каюты никто из нас еще не добрался, — и вот чудовище в мгновение ока подхватило ее и унесло прочь, тяжко хлопая кожистыми крыльями над протокой… Скрылось из виду, и солнце вновь засияло.
Тогда мы стали оглядываться друг на друга, и надобно вам сказать: столько белых лиц сразу я еще не видел. «Что это было?» — спрашивал каждый. И уж что говорить про нас, если сам Конан стоял бледный от пережитого потрясения. Нет, правда, — задержись страшилище хоть на миг, и я думаю, мы все как один попрыгали бы за борт!..
«Мне уже приходилось однажды видеть эту тварь», — пробормотал Конан, но объяснять ничего не стал. Кое-кто из нас порешил было — это дьявол уволок Занару в ад, о котором рассказывают почитатели Эрлика, и, право же, ей там самое место. Но другие — те, кто оказался поближе, — утверждали: она вовсе не испугалась чудовищной твари, скорее, даже обрадовалась. Ни дать ни взять сама позвала ее на подмогу!
В конце концов Конан встряхнулся, точно избавившись от кошмарного наваждения, и приказал снять с мертвых оружие и отправить за борт мертвецов, в том числе и труп короля.
«С потаскушки следовало бы спустить шкуру за ее вероломство. Но коли уж ее уволокло крылатое пугало — и шут с ней: я с бабами не воюю!» — сказал Конан. Клянусь, ребята, это было вообще все, что он сказал насчет таинственного исчезновения Занары.
Собственно, на том и кончилось дело. Мы спалили засевший на мель «Ятаган», а вторую галеру взяли с собой сюда…
— Но где же теперь Конан? — воскликнул кто-то из слушателей. — Почему его нет здесь, почему он не сам рассказывает нам о своих похождениях? И, главное, возглавит ли он нас еще раз, чтобы мы наконец очистили Вилайет от туранцев?
— Увы, нет, — вздохнул Аргус. — Киммериец велел кораблям идти прямо к восточному берегу. Он сказал, что у него какое-то неотложное дело, а здесь, мол, он задержался лишь для того, чтобы свести старые счеты с королем Ездигердом. Он обнаружил кхитайца среди освобожденных нами рабов. Вообразите, они часами сидели рядом, беседуя о далеких землях за Химелийским хребтом. Вот мы и подумали: если Конан в самом деле направился в Кхитай — не иначе, прослышал о каком-нибудь совершенно уж баснословном сокровище. Ведь это чистое безумие — в одиночку пытаться достичь чужедальних земель за чертою рассвета!
— А что ж он не взял с собой хоть десятка два морских бродяг?
— Еще одна тайна, — ответил шкипер. — Он сказал, что поклялся совершить это путешествие без спутников. Более того — в ином случае он просто не сможет добраться до
Этот тост сопроводила тишина, более чем странная для пиратской таверны…
VI ДВОРЦОВЫЙ ЗАГОВОР
— А как поживает ее королевское высочество, Деви Вендии? — жадно глотая ароматное ширакманское вино, спросил Конан тучного трактирщика. Он был переодет воином-кшатрием и заглянул в погребок не только ради выпивки, но и за новостями. Как же не разузнать о пленительной женщине, чье королевство он некогда спас! Льдисто-голубой взгляд киммерийца невольно потеплел от нахлынувших воспоминаний…
Таверна была почти пуста. Тем не менее хозяин счел за благо склониться к самому уху Конана и едва решился боязливо шепнуть:
— О, наша Деви правит мудро и притом крепкой рукой, хоть и нет у нее супруга, что помогал бы ей и поддерживал в трудный час. Одна беда — недовольная знать хотела бы видеть на троне кого-нибудь повоинственней… Ходят даже слухи, будто Ченгир Хан, двоюродный брат Деви, имеет виды на верховную власть… и на нее самое. До сих пор она упорно отвергала все его домогательства, но общественное мнение скоро принудит ее принять какое-то решение. Династия должна быть продолжена, а значит, придется бедной Жасмине исполнить свой долг перед королевством…
Дородный вендиец метнул быстрый взгляд в открытую дверь. Оттуда донеслось бряцание оружия: к таверне подходил отряд воинов. У каждого на руке висел щит, длинные копья покоились на обтянутых кольчугами плечах. Вот прозвучала команда, и вымуштрованные солдаты разом остановились. Пожилой, покрытый шрамами офицер — по-вендийски «гхебра» — вошел в таверну. Его взгляд быстро обежал всех присутствовавших, ненадолго задержавшись на лице Конана. Подойдя к стойке, офицер шепнул что-то трактирщику. Пара пыльных бутылок пропутешествовала через потертые доски стойки в шелковый мешочек в руке офицера. Покинув таверну, гхебра отдал еще одну команду, и его отряд размеренным шагом двинулся дальше.
Конан проводил солдат равнодушным взглядом… «Бедняжка Жасмина, — подумалось ему. — Каково-то ей сидеть одной во дворце и править державой без защитника-мужа…»
Он передернул плечами. Пусть внутренние дела Вендии идут так, как распорядится судьба: ему, Конану, нынче не до того. Ему следовало получше подготовиться к новым испытаниям, которые его ожидали. Завтра он двинется дальше на восток, в предгорья Химелийских хребтов, а значит, сегодня надлежало как следует выспаться. Он знал, что железное тело не подведет его в трудах, немыслимых для цивилизованного человека; но, повинуясь звериному инстинкту, не раз его выручавшему, перед дальней дорогой Конан всегда стремился отдохнуть и набраться сил. Так ведет себя лесной хищник во время долгой охоты.