Чтение онлайн

Стоич пожал плечами:

— Возможно. Но эти военизированные отряды — бандиты. Гангстеры. Что общего мог иметь с ними студент, будущий юрист?

— Может быть, нашел такой вот способ провести летние каникулы, — предположил Следопыт. — Но в каком именно он был отряде? Спросим его?

Стоич заглянул в бумажку.

— Он живет в Сеняке, в получасе езды.

— Тогда поехали.

Дом они нашли без труда, виллу на Истарской улице. Годы службы маршалу Тито, а потом Слободану Милошевичу принесли мистеру Раичу-старшему неплохие дивиденды. Дверь открыла бледная женщина лет под пятьдесят, хотя выглядела она старше.

Последовали короткие переговоры

на сербскохорватском.

— Мать Милана, — объяснил Стоич. — Он дома. Она спрашивает, что вы хотите.

— Поговорить с ним. Интервью. Для английской газеты.

В явном недоумении миссис Раич пустила их в дом, позвала сына, предложила им пройти в гостиную. На лестнице послышались шаги, молодой человек спустился в холл, о чем-то пошептался с матерью, вошел в гостиную. На его лице читались замешательство, тревога, даже испуг. Следопыт встретил его самой дружелюбной улыбкой, крепко пожал руку. Дверь в холл осталась приоткрытой. Миссис Раич что-то торопливо говорила в телефонную трубку. Стоич бросил на англичанина короткий взгляд, предупреждая: «Если тебе что-то надо, поторопись. Подмога уже в пути».

Англичанин протянул молодому человеку блокнот, который позаимствовал у бармена в Баня-Луке, с шапкой «Отель „Босния“ на оставшихся страничках. Перевернул блокнот задней стороной и показал написанные там две заглавные буквы и семь цифр.

— Очень хорошо, что вы оплатили счет, Милан. Бармена это порадовало. К сожалению, чек не приняли.

— Нет. Это невозможно. У меня…

Он замолчал и побледнел как полотно.

— Никто вас ни в чем не обвиняет, Милан. Просто скажите мне, что вы делали в Баня-Луке?

— Приезжал в гости.

— К друзьям?

— Да.

— В камуфляжной форме? Милан, это зона боевых действий. Что произошло в тот день, два месяца тому назад?

— Я не понимаю, о чем вы. Мама… — Тут он перешел на сербскохорватский, и Следопыт перестал его понимать. Вскинул глаза на Стоича.

— Едет отец, — пробормотал детектив.

— Вы были в группе из двенадцати человек. Все в форме. Все вооруженные. Кто они?

Милана Раича прошиб пот, казалось, что он вот-вот расплачется. Из этого Следопыт сделал вывод, что у молодого человека серьезное расстройство нервной системы.

— Вы англичанин? Но не журналист. Что вы здесь делаете? Почему допрашиваете меня? Я ничего не знаю.

У дома завизжали тормоза, послышались торопливые шаги. Миссис Раич заранее открыла дверь, так что муж прямым ходом прошествовал в гостиную. Остановился на пороге, побагровевший от ярости. На английском в отличие от сына он, человек другого поколения, само собой, не говорил. Начал сразу орать на сербскохорватском.

— Он спрашивает, почему вы пришли в его дом, почему донимаете его сына.

— Я не донимаю его, — спокойно ответил Следопыт. — Только задаю вопросы. Что этот молодой человек восемь недель тому назад делал в Баня-Луке и с кем он там был?

Стоич перевел. Раич-старший снова начал кричать.

— Он говорит, что его сын ничего не знает, и там его не было. Все лето он провел здесь, и, если вы сейчас же не уйдете, он вызовет полицию. Лично я думаю, что нам нужно уйти. Он — влиятельный человек.

— Хорошо, — кивнул Следопыт. — Один последний вопрос.

По его просьбе бывший командир спецназа, который нынче занимал пост исполнительного директора «Хазард менеджмент», встретился за ленчем с давним другом, высокопоставленным сотрудником Секретной разведывательной службы. Глава Балканского отдела не отказал в помощи.

— Эти люди — Волки Зорана? А ударил

вас сам Зоран Зилич?

Стоич перевел половину, прежде чем понял, что зря старается. Милан понимал английский. И отреагировал на вопросы англичанина в два этапа. На несколько секунд остолбенел. А потом согнулся пополам, закрыл лицо руками и разрыдался, дрожа всем телом.

Миссис Раич горестно вскрикнула и метнулась к сыну. Отец, теперь уже бледный как смерть, указал на дверь и проревел одно слово, которое Грейси понял и без перевода: «Вон!» Стоич направился к двери. Следопыт последовал за ним.

По пути наклонился над молодым человеком и сунул в нагрудный карман его пиджака визитку.

— Если передумаете, — прошептал он, — позвоните. Или напишите. Я приеду.

В салоне автомобиля по пути к аэропорту царило молчание. Драган Стоич чувствовал, что отработал каждый цент из полученной тысячи долларов. Когда они уже стояли у международного терминала и англичанин, забрав чемодан, двинулся к стеклянным дверям, Стоич нарушил молчание:

— Если вы вернетесь в Белград, друг мой, я настоятельно советую вам не упоминать этого имени. Даже в шутку. Особенно в шутку. Сегодня мы с вами не виделись и никуда не ездили.

Через сорок восемь часов Следопыт закончил писать рапорт и отправил его Стивену Эдмонду вместе с перечнем расходов. Последние абзацы гласили:

«К сожалению, я должен признать, что события, которые привели к смерти вашего внука, сама смерть и место захоронения вашего внука, возможно, так и останутся тайной. Но я не хочу порождать у вас ложные надежды, говоря, что у вас еще есть шанс увидеть внука живым. На текущий момент и в обозримом будущем его нужно считать пропавшим без вести, предположительно погибшим.

Я не верю, что он и сопровождавший его босниец потерпели аварию на одной из местных дорог и упали в пропасть. Все дороги я осмотрел лично. Я не верю, что босниец убил его, чтобы завладеть внедорожником, денежным поясом или и тем и другим.

Я уверен, что они поехали, куда ехать не следовало, где их и убили неизвестный или неизвестные. Велика вероятность того, что убийцы — полувоенный отряд сербских головорезов, который в те дни мог там находиться. Но без вещественных улик, идентификации, признаний или показаний в суде предъявить обвинение не представляется возможным.

Я искренне сожалею о том, что принес вам печальную весть, но не сомневаюсь, что дело обстоит именно так.

Остаюсь преданным вам, сэр, ваш покорный слуга,

Филип Грейси».

Произошло это 22 июля 1995 года.

О главной причине, которая побудила Кела Декстера уйти из армии, он никому не рассказывал, боялся, что его поднимут на смех. Он решил поступить в колледж, получить диплом и стать адвокатом.

Что же касается денег, то за время службы во Вьетнаме он скопил несколько тысяч долларов, да и, согласно «Солдатскому биллю о правах» [16] , мог рассчитывать на помощь государства.