Чтение онлайн

Антар уже в который раз попытался отстраниться и снова безрезультатно. Лицо Пао с тусклыми темными глазами оказалось сначала прямо перед ним, потом уплыло в сторону, когда киборг зачем-то зашел ему за спину. Вот сейчас, сейчас…

Неожиданно земля выскользнула из-под ног Антара, хотя он все еще ничего не чувствовал и догадался об этом лишь по тому, что небосвод повернулся и оказался прямо у него перед глазами. В первое мгновение он подумал, что все-таки упал, но тут же понял, что это не так. Скосил глаза в сторону и увидел, что Пао схватил его, точно чурку какую-нибудь, и теперь на вытянутых руках держит высоко над головой. Прикосновения его рук Антар тоже не ощущал. Зато увидел, как гребень завала слева и болото с редкими черными

стволами справа сначала медленно, а потом все быстрее поплыли мимо. Буквально через несколько секунд деревья и болота, ущелья и скалы по обеим сторонам тропы замелькали с такой скоростью, что стало невозможно различить отдельные детали. Как будто справа и слева выросли зеленовато-коричневые стены туннеля, по которому, словно вихрь, мчался киборг с Антаром на поднятых руках.

Оцепенение прошло так же внезапно, как и появилось, когда они были уже совсем недалеко от города. Сначала возникло ощущение, будто в тело одновременно вонзились тысячи крошечных иголок, и тут же Антар почувствовал железную хватку рук Пао. Поняв, что это означает, он рванулся изо всех сил и кубарем скатился на землю, больно ударившись бедром и угодив в заросли колючего кустарника. Щеку обожгло, как огнем, но он тут же вскочил и повернулся лицом к Пао. Киборг стоял, не предпринимая никаких попыток остановить его, но не сводя с Антара внимательного, настороженного взгляда. И даже ничуть не запыхался, а ведь с какой скоростью мчался и какую тяжесть нес! С пояса у него свисал бластер, но Антар понимал, что заполучить его не удастся. Добровольно киборг оружие не отдаст – как же, «госпожа» не велела – а силой отнять лучше и не пытаться.

– Пошел вон, ублюдок, – буркнул Антар и, не оборачиваясь, заковылял в сторону города.

Инес проснулась в своей постели. Она лежала в верхней одежде, но без обуви, укрытая большим платком, связанным мамой из козьего пуха. Пространство маленькой комнаты пересекали косые солнечные лучи, заливая неярким оранжевым светом стену в ногах постели. На этом фоне отчетливо выделялись черные узорные тени от висящей на окне кружевной занавески, тоже связанной мамой, большой искусницей по части всего, что касалось рукоделия.

Инес было тепло и уютно. Ничего у нее не болело, ни нога, ни даже голова, а ведь за завтраком она выпила почти полную кружку папиного вина. За завтраком? Ну да, конечно. Хотя, можно сказать, и за обедом, так поздно они сегодня сели за стол. Как бы то ни было, последнее, что ей запомнилось, это как она сидит вместе со всеми за уставленным едой столом и слушает. Родные расспрашивают Антара, а он отвечает им односложно и как-то… уклончиво, одновременно уплетая за обе щеки. Ей, по крайней мере, многое в его ответах было непонятно, хотя, возможно, сказывались бессонная ночь, действие вина и обильной еды. Глаза слипались, потяжелевшую голову так и клонило вниз. Инес некоторое время сопротивлялась, но потом не выдержала, положила на стол руки, а на них голову, повернув ее так, чтобы видеть своего красивого, умного, мужественного и почему-то, как ей казалось, очень сердитого брата. Вот тогда-то, наверно, она и уснула, прямо за столом, а потом папа перенес ее сюда.

Да, это произошло уже в разгаре дня, во время не то позднего завтрака, не то раннего обеда, а сейчас, судя по оранжевому оттенку и расположению бликов на стене, солнце уже клонилось к закату. Из-за больной ноги Инес нередко случалось целыми днями лежать в постели. Она хорошо изучила, как перемещаются за день солнечные пятна на стене, и могла с уверенностью сказать, что сейчас солнце уже наполовину утонуло в океане.

В доме было тихо; наверно, остальные тоже спят. Инес лежала, перебирая в памяти все события вчерашнего вечера, последовавшей

за ним ночи и сегодняшнего утра. Начиная с того момента, как из темных кустов неподалеку от дома паучихи Моок выскользнула незнакомая женщина, приложила палец к губам и поманила ее за собой.

Столько с тех пор произошло удивительного, интересного! Столько нового, необыкновенного она увидела!

Адамс и Грета. Незнакомые, непривычно одетые люди. Что само по себе было чудом. В замкнутом мирке острова с незапамятных времен новые люди не появлялись никогда. Если не считать чернокожих «с той стороны», но с ними у жителей города было даже меньше общего, чем с пауками. К тому же, Адамс и Грета тоже умели делать так, что другие не могли читать их мысли. Старуха Моок сказала про этих людей, что у них в голове «черная дыра».

Спидер – летающая лодка – со всеми своими странными приспособлениями.

«Стрекоза». Тоже летающая лодка, только поменьше.

Вкусные таблетки, которыми Инес угостила Грета.

Серебряный Человек, Дерек. О, вот это чудо из чудес! Он пленил девочку… нет, не с первого, но уж точно со второго взгляда. Сначала, по правде говоря, он вызвал у нее ощущение острого, но все равно какого-то завораживающего ужаса.

Однако после объяснений Марты, хотя и довольно туманных, страх исчез. Главное, Марта сказала, что он славный, что его не стоит бояться. Жгучее любопытство и восторг, вот какие чувства теперь вызывал у Инес Дерек. Он такой необыкновенный и такой… Да, такой красивый. Удивительно красивый. Она уже не раз ловила себя на том, что снова и снова, в самый, казалось бы, неподходящий момент, думая о чем-нибудь совершенно другом, внезапно вспоминает Серебряного Человека, и он, точно живой, возникает перед ее внутренним взором.

Чужие пауки, которые лежали как мертвые в больших ящиках с прозрачными крышками.

Совершенно не похожий на себя Фидель, устами которого говорила старуха Моок.

Смерть звонаря.

Уход пауков.

Да, да, да! Эти мерзкие твари ушли. Ушли навсегда, и люди, наконец, обрели свободу.

И вот еще что. Никогда, никогда ей не забыть лица мамы, каким оно стало, когда поздно ночью Инес ворвалась в дом и закричала:

– Мама, Антар жив, жив! Он скоро прилетит сюда!

Ни папа, ни Трейси не спали; они сидели рядом с постелью, на которой лежала мама, и все трое ужасно волновались из-за того, что Инес так долго нет. Только дедушка дрых без задних ног. Он любит повторять, что сон – дело святое, в особенности, в его возрасте. Да, дед, наверно, слишком старый, чтобы не спать, даже если его любимая внучка за полночь не вернулась домой. Отец медленно поднялся, глядя на Инес с недоверием и… Да, с ужасом.

– Что такое ты говоришь, девочка? – дрогнувшим голосом спросил он. Ты с ума сошла?

А Трейси, дурочка такая, и вовсе испуганно попятилась от Инес, точно вместо нее увидела привидение – восставшего из океанской пучины утонувшего брата.

Вот мама, та повела себя совсем иначе. Она села на постели, неотрывно и без тени сомнения глядя в глаза Инес.

Только что лицо у нее было бледное, даже желтоватое, отечное, бесконечно усталое – и вдруг в одно мгновенье оно удивительным образом преобразилось. К щекам прихлынула кровь, кожа разгладилась, глаза засияли.

– Слава тебе, господи, – молодым, звонким голосом сказала она и перекрестилась.

Мама поверила, поверила сразу! Инес бросилась к ней, прижалась лицом к широкой, мягкой груди, вдохнула такой знакомый, такой любимый запах. Запах, всегда создающий у нее ощущение надежности и уюта. Да, с мамой все произошло именно так, как Инес и предполагала. Ей сразу стало лучше, как только она узнала, что Антар жив.

Глядя на маму, отец и Трейси тоже поверили, затормошили Инес, засыпали вопросами. Она долго и сбивчиво рассказывала о случившемся, умолчав, по не совсем понятной для самой себя причине, лишь о беседах со старой паучихой, которые она мысленно вела на протяжении нескольких последних вечеров.