Чтение онлайн

Мстислав ответил с горечью:

–  Отец Кирилл, ты мой духовник, а посему те знать велено, ропщу ли я? Когда у меня забрали сына, я ль не терпел? Теперь меня лишили жены, и я смиренен. Но устал я ныне и одинок. Одного прошу у Создателя, пусть возьмёт меня к сыну и жене. О скорейшей смерти молю.

–  Смерть каждого сыщет, мой сын, но не всякий принимает её достойно. Не ропщи, как бы ни горько было на душе. Помни, ты князь!
– Священник поднял палец: - Князь Мстислав, каковой имя Храброго носит…

Долгой

и утомительной показалась Мстиславу та зима. Лишь по весне чуть ожил и решил послать в Киев, к Ярославу, гонца, звать брата в Любеч.

В ста вёрстах от Киева вверх по Днепру, а от Чернигова в двадцати вёрстах по лесным дорогам встал с древ» них времён Любеч, древний город Черниговской земли.

Ещё при князе Олеге ходили с ним любечцы на Царьград, а любечские гости вели торг широко и достигали стран Востока и скандинавских земель. Из Любеча вышел мирской человек Антоний. Много исходив, попал он на гору Афонскую, в монастырь, а приняв пострижение, монах Антоний вернулся в Киев и основал Киево-Печерскую Лавру.

Стоял Любеч на приднепровском холме, окружённый бревенчатыми стенами. Мимо катил воды Днепр, лизал поросший высокой травой берег, волнами плескал в потемневший от времени причал.

Жмутся к холму избы посада, лезут к кремлёвским стенам. А вокруг города леса глухие, нехоженые, редкие деревни, поляны с посевами. По осени смерды подсекают деревья, валят, сжигают, чтобы на новых пахотных землях родились хлеба.

Третьи сутки ждёт Мстислав брата. Ночами не спалось. От башни к башне перекликались караульные:

–  Лю-ю-беч!

Грустно Мстиславу, невесёлый разговор предстоит. Однако рано или поздно, а говорить об этом надо. Теперь, когда остался один, настала пора волю свою изъявить.

Перед утром забылся в коротком и тяжёлом сне. Увидел Добронраву такой, какой она была в Тмутаракани, молодой, красивой. Он знал, её уже нет в живых, звал, но она ушла, не оглянулась.

Пробудился Мстислав, в окно рассвет пробивается. Храпит славший у самой двери на войлоке отрок. Повернулся на бок, затих. Под лавкой пискнул мышонок. Скрипнули рассохшиеся половицы. Может, это домовой ходит?

Мстислав встал, растолкал отрока!

–  Узнай, что слышно о князе киевском.

Умчался отрок, а князь, натянув порты и обув сапоги, умылся. Надев рубаху, подпоясался и, расчесав волосы костяным гребнем, выбрался во двор.

Прибежал отрок, ещё издали крикнул:

–  Ладья князя киевского вёрстах в восьми от Любеча. С заставы весть!

–  Буди гридней да поднимай посадника, пусть стряпух торопит, ино князь приплывёт, а трапеза ещё не готова.

Ладья со спущенными парусами ткнулась о причал, и тотчас стоявший у борта Ярослав очутился на берегу, в объятиях брата.

–  Скорбь твою разделяю, Мстислав, -

сказал князь киевский.
– Тяжела утрата.

–  Разумом понимаю, но сердцем не воспринимаю, - ответил Мстислав.

Братья медленно двинулись к воротам любечского кремля. Ярослав краем глаза успел разглядеть, как постарел Мстислав. Не тот, какой из Тмутаракани пришёл…

Князья сидели в гриднице, за столами, с ними десятка два бояр черниговских и киевских. Ели и пили бояре, а братья вели неторопкий разговор, склонившись голова к голове. Но вот поднялся Мстислав, повернулся к боярам:

–  Слушайте слово моё!

Бояре жевать перестали, к князю черниговскому всё внимание, а тот продолжал:

–  Жизнь человека подобна свече горящей, оплывёт воск, и гаснет она. Настаёт час оплавиться моей свече. И когда такое случится, вы придёте, бояре черниговские, к брату моему и скажете: ушёл из жизни князь Мстислав, прими его землю, княжество Черниговское и Тмутараканское на себя. Знайте, бояре, киевский князь о Руси боле меня радеет. Слышите, о чём речь веду?

–  Слышим!

–  Пусть по твой воле будет, князь Мстислав!

Не успел Мстислав сесть, как заговорил Ярослав:

–  Живи, брате, долго. А что назвал меня радетелем земли нашей, так и ты о ней не мене моего печёшься… Теперь послушай и ты и вы, бояре, моего слова. Все мы во власти Бога, и ежели он приберёт меня прежде брата, то завещаю Русь Киевскую уделами сыновьям, ты же, Мстислав, будешь им вместо отца…

–  Быть по сему!
– поддержали Ярослава киевские бояре.

Не успели князья Любеч покинуть, как стало известно: печенеги землю полян разорили, но были остановлены киевским воеводой Александром и повернули назад.

–  Запамятовали печенеги урок, - сказал Мстислав, - не грех повторить.

Разъехались князья. Мстислав утром Любеч покинул, а к исходу дня уже въехал в черниговские ворота…

В тот же вечер явился на княжьем дворе Белибей и направился к палатам. У красного крыльца ему преградил дорогу рослый гридин с копьём и щитом на руке.

–  Куда прёшь?
– спросил грозно.

–  Конязя Мстисляба видеть.

–  Хе, ты кто, князь?

Но тут Белибека Мстислав окликнул. Он спустился с крыльца, подошёл:

–  Здравствуй, сотник. Стряслось что?

–  Орда Булана к Дону откочёвывает.

–  Почто хану в днепровском гирле не сидится?

–  Хана Мамлыка остерегается.

–  Три лета Булан не ходил на Русь, а ныне сызнова на разбои потянуло. Не опасается половцев?

Белибек плечами пожал:

–  Не верит, что они в нашу степь явятся. Их место за Итилем.

–  Ты, Белибек, коли сумеешь, передай Булану, за полян проучу его, и впредь пусть знает, за разбои на Руси сурово карают.