Чтение онлайн

Князь Ярослав восседает на кресле красного дерева, строг, брови хмурит, перстами пушит подернутую сединой бороду. Увидел Кузьму, махнул рукой: дескать, уйди с глаз. Кузьма попятился, скрылся, но совсем не ушёл, слышит, о чём в гридне говорят.

–  Мстислав письмо прислал, требует: «Дай Чернигов», - сказал Ярослав.
– Коли отвечу ему «возьми», а он возжадится и Киев потребует.

–  К чему вотчину покинул!
– выкрикнул чей-то голос.

Кузьма прислушался, узнал боярина Герасима.

Того перебил ярл Якун:

–

 Заступим полками дорогу, воротим Мстислава в Тмутаракань!

–  Надобно посольство к князю Мстиславу править, степенно проронил воевода Попович.

Воевода Будый долго простуженно кашлял, мешая говорить, наконец стих. Кто-то из бояр, Кузьма так и не Признал по голосу, поддержал воеводу Поповича:

–  Спросить у князя Мстислава следует: к чему не хочет сидеть в Тмутаракани?

–  Верный сказ, правь посольство к Мстиславу, князь, - зашумели бояре.

Ярослав постучал ладонью о подлокотник, призывая к тишине, и, не дожидаясь, повысил голос:

–  Мудрость есть в словах ваших, бояре, мои советчики. Пошлём мы посольство. Думаю, править его те, боярин Герасим. Мы же на всяк случай полки наши изготовим и, коли не воротится Мстислав на отчий стол добром, силой прогоним.

Тёмноглазые, смолянисто-чёрноволосые касоги и русая голубоокая Русь - великое воинство, расставшись с ладьями, неторопко, с ночными привалами двигались к Чернигову. Залозным путём [133] вёл Мстислав многобойцовую дружину. Рядом с князем ладно держится в седле Добронрава. Ясным взором озирает княгиня бугристую, ковыльную степь, перевитую маковым цветом, сравнивает её с тмутараканскими просторами…

Молчит князь Мстислав, поглощён своими думами.

Добронрава знает, о чём его мысли. Заботит Мстислава сомнение: не станет ли Ярослав на его пути? Поймёт ли разумом, отчего он, Мстислав, ушёл из Тмутаракани? Захочет ли миром уступить Чернигов? А коли воспротивится, то не нарушает ли он, Мстислав, слова отцовского? Давно то было, когда сказал ему Владимир: «Не ходи ратью на брата старшего, коий сядет князем киевским…»

Но видит Бог, Мстислав не силой берет, а как меньшой брат просит…

–  Река по праву руку, - нарушила его раздумья Добронрава.

Мстислав очнулся, поглядел из-под козырька ладони на блестевшую, будто застывшую воду.

–  Голтав-река, княгинюшка. Треть пути осталась.
– И, обернувшись к ехавшему поодаль дворскому, сказал: - На отдых станем тут. Распорядись, Димитрий, чтоб людей накормили, а нам с княгиней шатёр поставили.

Не являясь потемну к Мстиславу, боярин Герасим переспал под открытым небом. Благо ночь тёплая, сухая. У реки, по всей степи, огни мерцают, Мстиславовы воины костры жгут.

Поутру,

едва заря погасла и солнце проглянуло, боярин Герасим кликнул отрока, велел облачать себя, чтоб как подобает посольство править.

Отрок извлёк из походной сумы шитый золотом кафтан, высокую шапку-боярку с алой бархатной тульёй и соболиной оторочкой, сапоги не пыльные, мягкие.

Герасим прикрикнул:

–  Зерцало придержь!

И пока отрок держал на вытянутых руках большое серебряное зеркало, боярин костяным гребнем долго расчёсывал плешивую голову и куцую бородёнку. Наконец крякнул, проронил довольно:

–  Подводи коня, поедем к Мстиславу…

Проведав о посольстве, дворский Димитрий просунул голову в шатёр, разбудил Мстислава:

–  Княже, Ярослав паведщика прислал!

Мстислав не заставил ждать, вышел к боярину налегке, без кафтана, в шёлковой алой рубахе, атласных портах, вправленных в сапожки. Пригладил русые, тронутые серебром волосы, проговорил приветливо:

–  Рад видеть тя, боярин Герасим.

Герасим с коня долой, отвесил князю поясной поклон, коснувшись земли перстами правой руки.

–  От князя Ярослава к те, князь. Не дерзости ради, а по княжьему повелению речь моя. Послал меня князь Ярослав спросить тя, князь, зачем покинул ты Тмутаракань, к чему Чернигов ищешь?

–  Когда брат мой Ярослав из богатой и вольной Новгородской земли ушёл и всей Русской землёй завладел, не спрашивал я его, к чему это. Я же не Киев прошу, а Чернигов. А от Тмутаракани не отказываюсь, то тоже моя земля…

Герасим сделал шаг вперёд, сказал смело:

–  Князь Ярослав не даёт те Чернигов и велит воротиться в Тмутаракань.

Мстислав потемнел лицом, ответил раздражённо:

–  Передай, я ему не челядин, а князь и на отчую землю право имею, как и он. А со своего пути не сверну, пусть не стращает.

–  Ох, князь Мстислав, не искушай себя.

–  Слова непотребные говоришь, - озлился Мстислав, - и посольство правишь не по чести. Ворочайся к Ярославу и скажи, что я иду не один, а с дружиной, и коли он силой надумал мериться, не побегу. Теперь же ступай, боярин Герасим.

Круто поворотив, Мстислав направился в шатёр.

Гридин Василько с нетерпением дожидался княжеского выхода. Привёл своих рынд Пров, назначенный совсем недавно их десятником. Рынды все на подбор, молодец к молодцу, броней поблескивают, сдерживают ретивых коней. Василько засмотрелся на Прова. Вот таким молодым и он был, когда в Тмутаракань ушёл. Не заметил, как время пролетело…

Переступил Василько с ноги на ногу, руки на перильце положил. Тяжко давит грудь кольчуга. Не предстоящий бой страшит гридня Василько, а совесть гнетёт…