Мрак
Шрифт:
Дома во всю шла подготовка к Рождеству. Бертрам притащил огромную ель, что теперь стояла в гостиной. Син почти что с детским трепетом вешала шары, а позже ела печенье с молоком сидя у камина. Ощущая себя ребенком, она тихо посмеивалась, наблюдая, как Сьюзен и Бертрам пытаются натянуть огромную золотую звезду на верхушку, ведь тут никакая магия не была в силах помочь.
— Я пригласила Дэя на Рождество, — сказала Син, макая печенье в уже остывшее молоко.
— О, это замечательно, — пыхтя ответила Сьюзен.
— Это тот забавный
— Позови и Изольду, — предложила Сьюзен.
— Точно!
***
В день Рождества, Син проснулась чрезвычайно рано. Накануне она совсем не могла уснуть и ворочалась. Никогда в жизни Син так не ждала ни один праздник, даже свой День Рождения.
Особенно свой День Рождения.
Каждый год в приюте проходил одинаково: серо, тоскливо, уныло. А ведь всё это синонимы. Рождество — семейный праздник — твердила им их воспитательница. Все они были обязаны считать себя одной большой и дружной семьей. Но вряд ли в семье те, кто старше и сильнее, отбирают твои подарки.
Подарки от спонсоров приюта являлись единственной радостью для многих, особенно малыши с нетерпением ждали этого дня, но не всем везло. Каждое Рождество Син заступалась за бедолаг, за что вместо подарка получала очередной фингал под глазом. Воспитатели ругались, мол, юной барышне негоже влезать в драки и ходить побитой, но Син не терпела несправедливость, и лучше уж ходить побитым, но знать, что ты пытался сделать что-то.
Но сегодня всё было иначе: забыв про приют, словно про страшный сон, Син выпорхнула из-под одеяла, и прямо в пижаме побежала на кухню, где её уже ждало свежеиспеченное имбирное печенье, аромат которого разносился по всему первому этажу, встречаясь с ароматом свежезаваренного кофе.
— Как восхитительно пахнет.
— Ты уже проснулась! Как раз кстати, — Сьюзен суетилась, замешивая очередное тесто для очередного печенья в жестяной миске. — Хочу, чтобы сегодня ты была нарядная, словно принцесса, поднимись наверх и примерь новое платье.
Платье оказалось сказочно красивым, темно-синий шёлк струился вниз по её фигуре уже округлившейся фигуре. Рядом с кроватью Син обнаружила пару туфель в цвет платья, Син решила, что браслет, подаренный Элаем, снимать не будет, ведь он так хорошо сочетался в паре с колье, что было оставлено на трюмо.
Время уже близилось к полудню, обеденный стол ломился от угощений. В воздухе летали зажжённые свечи, шары на ёлке поблёскивали, а мороз нарисовал свой собственный узор на стекле.
Син не привыкла ходить на каблуках, из-за чего спуск по лестнице казался ей целым испытанием. И вот, наступив на шлейф собственного платья она уже была готова кубарем скатиться вниз по лестнице и снова встречать Рождество в тумаках, но её поймали чьи-то сильные руки. От неожиданности девушка сжалась в комок.
— Ты? — открыв глаза, Син ахнула, и встретилась со взглядом Дэя, тут же густо краснея, представив, в какой компрометирующей
Дэй отпустил девушку и прокашлялся. Изольда же в это время посмеивалась, стоя в начале лестницы.
— Мы только телепортировались, а тут ты, уже летишь с лестницы. — констатировала Изольда, пряча улыбку. — Дэй, как истинный джентльмен поймал тебя.
Син стало жутко неловко, что кто-то увидел её позорный полёт с лестницы, вместо элегантного спуска, Дэй же в этот момент мельком посматривал на девушку, поражаясь, как же ей идет это платье. Краснея, он то и дело отводил взгляд, делая вид, что рассматривает ступеньки под ногами.
Спустившись, они все вместе проследовали в столовую, где всё еще суетилась Сьюзен.
— Сьюзен, ради Бога, угомонись и сядь с нами, и позовите…где же он… Бертра-а-а-м! Где ты?! — суетилась Син, как истинная хозяйка поместья, что принимала гостей и жутко нервничала.
— Действительно, Сьюзен, угомонись.
В дымке, совсем рядом с женщиной, появился Артур Баркли. Син ахнула, совершенно не ожидая его тут увидеть, к тому же на нём был весьма забавный рождественский свитер.
— Все в сборе?
Следом появились Оскар и Элай, одетые также строго, как и обычно.
— Замечательно выглядишь, Син, — Элай поцеловал руку девушки, чем вогнал её в краску даже больше Дэя, поймавшего её.
Дэй же сжал кулаки до белых костяшек, но сразу же расслабил их, отгоняя от себя лишние мысли.
В это Рождество она собиралась отдыхать, а не краснеть из-за двух баранов, злобно смотревших друг на друга, каждый раз, как представлялась возможность. Так или иначе, все дружно уселись за стол. Камин привычно потрескивал, но его не было слышно из-за какофонии голосов, разливающихся по столовой, как красное вино по бокалам гостей.
В груди Син стало тепло, и это было отнюдь не от вина. Ей стало тепло от людей, собравшихся тут. Тепло от того, что этот семейный праздник скрасят люди, что за столь короткий срок стали ей названой семьей, и так не хотелось, чтобы хоть что-то разрушало эту идиллию, как вдруг прямо перед Артуром материализовалось письмо. Старик, всё еще смеясь от шуток Бертрама, вскрыл письмо и пробежался по тексту.
— Что-то срочное, Артур? — поинтересовался Оскар, заметив, как Артур напрягся.
— Боюсь, что да, Оскар, — Артур тяжело выдохнул. — На Администрацию магии совершенно нападение, угадай, чьих это рук дело.
— Корнелиус… — прошипел мужчина, сжимая вилку в руке до побелевших костяшек.
За столом повисла напряженная тишина, никто не осмеливался говорить. Никто, кроме Син.
— Что они сделали?
— Люди в масках ворвались в Администрацию и разгромили добрую половину кабинетов, перепугав посетителей, но все живы, — Артур сделал паузу, собираясь с мыслями и резко встал из-за стола. — Боюсь, это было лишь предупреждение.
— Ты думаешь, его следующая цель… — начал Элай, но отец не дал ему закончить.