Мрак
Шрифт:
Голос его затихал, голова упала на грудь. Он все еще бережно прижимал кувшин к груди. Судя по запаху, там осталось несколько капель.
Мрак прижался к полу, ощутил животом холод каменных плит. Поднялся уже в людской личине, сразу чувствуя себя полуслепым и полуглухим. Мир запахов исчез, стало тревожно и одиноко.
Ховрах лишь зачмокал губами, когда Мрак перевернул и стащил с него одежду. В плечах узковата, но все-таки лучше, чем совсем голым.
С топором в руке и круглым щитом он неслышно скользнул в
Узкая щель внутри стены вела в левую часть, пол постепенно опускался. Мрак протискивался медленно, чувствуя боками шероховатый камень. Здесь мог ходить только знающий эти ходы. Человеку идти неслышно вовсе нельзя: всюду сухие черепа и кости, разбросаны нарочно. Наступишь – от хруста подпрыгнут в трех комнатах за стеной. А факел не зажечь – запах горящей смолы потечет во все щели.
Это волк видит в полной тьме так же, как и при свете: запахи показывают даже то, что за углом, чего глаза не смогут и при факеле… Он не успел додумать до конца, как уже ударился оземь, снова поднялся волком, а одежда и оружие остались на полу.
Вскоре услышал голоса, ноги сразу понесли неслышным волчьим шагом. Слух и запахи подсказали, что вблизи тайник с фальшивым камнем. Но также пахнуло теплом чересчур близко, и Мрак ощутил, что прямо перед ним скорчился человек.
Шерсть встала дыбом. Он едва не зарычал, тут же волна стыда и унижения нахлынула с такой мощью, что закрыл глаза, будто со всех сторон указывали пальцами. А если бы шел в человечьей личине?
Замерев, он задержал дыхание, поднял левую заднюю ногу и отодвинулся назад, затем отшагнул правой передней. Сердце стучало как молот, он осторожно выдохнул, надеясь, что человек не уловит его запаха.
Глаза к темноте привыкли быстро, он видел невысокого худощавого человека, тот прильнул ухом к самой доске, не двигался. Понятно, человеческий слух слаб, да и говорят не очень громко, но Мрак различил слова:
– Тогда надо постепенно свозить в подвалы зерно, копченое мясо…
– Из ближних весей?
– Ближние уже свезли. Из дальних не успеваем?
– Вряд ли… Нам хватит прокорма на полгода, но если набегут из весей, то всего на два-три месяца.
– Не принимать?
– Это же наши люди! – послышался возмущенный голос. – Их уведут, продадут в южные страны. А нам оставят больных да стариков…
Мрак слушал краем уха, нос жадно вбирал запахи. Он уже держал в памяти сотни запахов, по которым мог определить в темноте и за десятки шагов любого обитателя кремля, но запах этого человека был незнаком. Более того, чем больше Мрак принюхивался, тем ярче проплывали обрывки картин сухой пыли, знойного солнца, конского пота, аромат старой, потертой кожи и горящего металла, а все перекрывал настолько мощный запах незнакомых трав, будто незнакомец весь пропах ими, словно всю жизнь спал среди трав под звездным небом.
Он
За полночь он снова вернулся к брошенной одежде. Топор и щит Ховраха лежали на том же месте. Мрак выждал, прислушиваясь, потом ударился о каменный пол, быстро оделся и с оружием в руках поспешил к нижним комнатам.
Если бы не прошелся здесь дважды в волчьей личине, то наступал бы на все черепки и кости, но теперь умело миновал, пробрался к нужному месту, приложил ухо к серому камню.
Голоса доносились едва слышные, половины слов не разобрал, на этот раз уши у него человечьи. Зато по голосам определил главное: их всего трое.
Он как можно неслышнее убрал доску, набрал в грудь воздуха, изготовился. Прямо перед ним по ту сторону ковра сиплый голос произнес:
– Горный Волк велел, чтобы до утра мы закончили.
– Да что там заканчивать, – отозвался другой голос брезгливо. – Два-три пьяницы да старики воеводы! Даже мечи тупить неохота о старые кости.
– Сказано тебе: надо!
– На хитрый зад есть хвост с винтом, – произнес Мрак протяжным замогильным голосом подслушанную у волхвов мудрость.
Голос его исходил, казалось, прямо из каменной стены, словно говорила сама древняя гора. Он слышал, как все замерли. Кто-то произнес дрожащим голосом:
– Боги… Да чтоб призраки говорили так грубо…
Другой голос проблеял испуганно:
– Это, может, не тцарев призрак, а гридня или другого дурня… вот как тебя…
Пользуясь замешательством, Мрак сорвал ковер, прыгнул в комнату.
Их было четверо, а не трое. Четвертый спал, двое играли в кости, а один стоял прямо перед ним, глупо раскрыв рот и вытаращив глаза. Мрак ударил рукоятью в живот, прыгнул к двум игрокам, быстро взмахнул топором дважды. Один с раскроенной головой упал на стол, второй вскочил и получил обухом в середину лба.
Мрак быстро повернулся, первый с перекошенным от боли лицом уже разгибался, рука его выдернула короткий меч из ножен. Мрак подставил под удар щит, ударил топором, тот отпрыгнул, а в это время от звона металла проснулся спящий. Глаза были дикие:
– Что?.. Где?
Мрак, опасаясь драться с двумя, решился на обманный удар, едва успел увернуться, но сам достал противника топором по колену. Сухо хрустнула кость, тот охнул и едва не упал, запрыгал на одной ноге к стене, прислонился, держа меч перед собой. Кровь полилась на каменные плиты двумя широкими струйками.
Теперь остался один, движения его еще были неверные, скованные недавним сном. Он успел убрать голову от удара, и лезвие топора перерубило ключицу, с треском вошло в грудь.