Моя девочка
Шрифт:
Теперь я знаю, как ему нравится, как облегчить его напряжение. Поэтому между нами еще не конец.
Я скинула одеяло и на цыпочках пошла по коридору. Тихо, как мышь, поднялась по лестнице и заглянула в комнату Лизы. Она крепко спала, накрытая одеялом с головой.
На цыпочках я пошла дальше в конец коридора, повернула ручку, радуясь, что дверь в его спальню не заперта. Зашла и подождала, пока глаза не привыкли к темноте.
Слабый свет из ванной подсвечивал спальню. Я увидела большой душ, прикинула, сколько грязных штучек мы могли бы там провернуть.
Филипп спит. Его обнаженная грудь притягивает взгляд. Шелковая простыня чуть прикрывает бедра, давая мне с жадностью любоваться его торсом.
Даже в темноте я восхищаюсь его сложением.
Быстро скидываю одежду на пол и забираюсь рядом с ним. Он не двигается. Я приподнимаю простыню, с удовольствием разглядывая полностью обнаженное тело Филиппа.
Я мечтала об этом с того момента, как он выгнал меня из кабинета. Обхватываю губами кончик его члена и с наслаждением облизываю. Вот тогда он шевелится. Я сжимаю рукой член у основания и медленно двигаю вверх-вниз, не забывая проводить языком по головке.
— Ммм… — стонет он, давая мне зеленый свет.
Я забираю член глубже и посасываю сильнее. Вбираю глубоко в горло и повторяю движения, пока он не дергается подо мной.
— Какого хрена? — рукой схватывает мои волосы, пытаясь оттащить от члена. — Кира? Черт, нет. Прекрати… Гос-с-споди…
Вот и все. Он сдался, я победила. Я с энтузиазмом заглатываю член до основания, когда его хватка немного расслабляется.
— Кира, это чертовски неправильно. Ты слишком… черт…
Его бедра дергаются, приподнимаются и я чувствую, как кончик члена ударяет в глотку.
—Это станет нашим маленьким секретом. — У меня течет от одной мысли, насколько грязными вещами я занимаюсь с отцом подруги. — Вы можете трахать меня где угодно. Я никому не скажу.
Я задыхаюсь, когда он снова выгибается, на этот раз с большей агрессией. Его рука теперь направляет мою голову. Достаточно трех быстрых выпадов, когда он дергается и глубоко входит в мое горло. Я млею от его освобождения, высасывая все до капельки.
Но вот он снова берет меня за волосы, но теперь сжимает жестко. Даже глаза слезятся.
Он рывком подтягивает меня к себе. Его горячий взгляд ловит мою наготу, и в глазах загорается огонь. Из груди раздается глухое рычание. Свободной рукой обхватывает меня за талию и прижимает к кровати.
— Я уже говорил тебе — все будет, как хочу я.
Его руки грубо обхватывают мои бедра. Он проводит горячим языком по моему телу до пульсирующих складок. Его лицо исчезает между моими подрагивающими бедрами. Филипп вылизывает мои складки с такой яростью, что я выгибаюсь, упираясь пятками в матрас.
— Да… Возьми мой гребаный язык.
Он снова погружается, высасывая меня с дикой жадностью. Внутри пульсирует, а потом оргазм взрывается во мне. Влагалище сжимается вокруг его языка.
Он падает на кровать рядом со мной, и мы оба пытаемся отдышаться.
— Все это очень плохо, — выдыхает он, хотя его грудь еще ходит ходуном.
— И
Его глаза загораются гневом, но член твердеет, выдавая Филиппа с головой. Он хватает меня за бедро и шлепает по заднице.
— Правило первое: никогда не вспоминай и не говори о моей дочери. Правило второе: я говорю, что будем делать и где, — он снова шлепает меня и поднимается с кровати, его длинный, толстый член более чем готов к продолжению. — А теперь живо в душ. Нам нужно закрепить эти правила.
ГЛАВА 11.
Филипп
Мне нет оправдания в своих грязных поступках. Но по крайней мере я чувствую себя счастливым человеком. Я затаскиваю ее, как свою самку, в ванную комнату и выкручиваю душ на полную. Возбуждение, смешанное со злостью, наполняет вены, когда я толкаю Киру в душ.
Как она посмела войти в спальню и соблазнить меня? Она должна была испугаться меня и того, что я вытворял с ней прошлой ночью. Хотя мне все это чертовски понравилось.
— Не прикрывайся. Хочу видеть твои сиськи, — приказываю я, поглаживая член, пока она убирает руки, обнажая полные упругие груди. — Потрогай себя. Хочу видеть, как ты играешь со своими сисечками. Можешь дотянуться до соска языком? Сделай. Пососи их.
Ее небольшие ладошки идеально подходят для обхвата груди, собирают их в круглые холмики. Кира поднимает одну грудь, опускает голову и обхватывает ртом сосок. Водит языком по темной ареоле, а я дергаю член сильнее, не отрывая взгляда от движения ее языка.
— Я хочу тебя, папочка…
Каждый раз, когда она так меня называет, я хочу отшлепать ее, загнать в нее член по самые яйца, пока она не усвоит урок. Я ей не папа! И я обязательно преподам ей урок. Делаю шаг вперед и сжимаю другую грудь.
— Скажи папочке, что ты хочешь, дрянная девчонка.
Я провожу большим пальцем по соску, надавливая на упругую грудь.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, как дрянную девчонку. Грязно, не жалея.
Последняя сдержанность рвется, и из горла вырывается дикий стон. Я хватаю ее за талию и поднимаю, раздвигая ей колени. Член пульсирует, когда я одним ударом погружаюсь в ее припухшую влажную киску. Пальцами крепко впиваюсь в ее бедра, оставляя синяки, и не сдерживаясь врезаюсь в нее, быстро и грубо.
— Да, да, да… — задыхается она, когда я широко развожу ей ноги, заставляя ее взять меня целиком. Шлепки эхом разносятся по ванной. Засунуть бы ей что-нибудь в рот, чтобы не так громко кричала. — Какой ты большой, папочка.
— Я растяну тебя, маленькая дрянь. Чтобы только мой член мог наполнить твою голодную дырку.
Я врезаюсь в нее, припечатывая задницей к стене. Руки и ноги горят. По лицу стекает пот вперемежку с водой. Я позволяю ее рукам ласкать мою грудь, царапать ногтями. Но когда она начинает жадно вылизывать мою шею, погружаюсь в безумие все глубже и глубже.