Моя больная любовь

Кирилл

За то, что он сделал, Плетнёв готов был разорвать этого ублюдка на клочки. Парень валялся на земле и при первой же попытке встать, Кира косил Болонского, вновь и вновь, наземь сильными ударами. И не было тени раскаяния, что тот умывается собственной кровью, что уже повержен. Хотелось зрелищности! Он упивался своим превосходством. Смеялся громко, кидая всем кто присутствовал, посыл: «Так будет со всяким, кто перейдёт мне, Плетнёву Кириллу, дорогу!».

— Друг, заканчивай, — несмело произнёс,

с небольшим кавказским акцентом Ваха.

Взгляд Варданяна выражал боль и некую ущербность. Киру это задело ещё больше, но ни услышать фразу, не мог. Всё это и затевалось ради одного из лучших друзей, его — Вахи.

Плетнёв в последний раз пнул с силой в живот Болонского.

— Запомни, свинья! Если ещё хоть раз, у тебя вдруг, появится желание докопаться до одного из моих друзей, вспомни этот момент и эти слова: «уничтожу!».

Парень закусил подпухшую губу, с уголка которой подсачивалась кровь. Стирая её, он хмыкнул, подумав, что Серёга тоже сопротивлялся. Его бывший, ещё три года назад приятель так и не понял, что в схватке с ним обречён. Это была первая и возможно последняя попытка того, что-то себе и миру доказать, по поводу своей ступени иерархии в колледже…

— Что там такое у вас происходит?! — вопили, подбегая завуч Екатерина Николаевна и преподаватель по химии, и по совместительству Кирилла группы классный руководитель, Антон Степанович.

— А что происходит? — с напором произнёс Плетнёв и встретился с негодующими взглядами взрослых.

Классного руководителя трясло от ярости, и по взгляду было понятно, каким образом он бы расправился с дерзким подонком.

— Молчи, негодяй! — воскликнул химик. — Когда ты, наконец, уже свалишь с нашего заведения! У нас в колледже все проблемы только от тебя одного!

— Свалю? — засмеялся Плетнёв, посмотрев на Антона Степановича, как на мерзкого жука, — не обольщайтесь. Если кто и полетит из колледжа, так это Вы. И Я Вам это обещаю.

Кирилл, сопровождаемый товарищами, покидал это место, под боязливые взгляды случайных ребят и гневные преподавательские.

Отойдя на некоторое расстояние, Плетёв почувствовал, как рука Пети Саранина, легла на его запястье.

— Кир, у тебя с отцом проблем не будет? — участливо спросил друг.

Плетнёв хмыкнул. Воспоминания об отце неприятно шевельнули в душе краеугольный камень их взаимоотношений.

— Он не заметит такой малости, как мои проблемы, а если и заметит, то точно колледж от этого только поимеет, как обычно, — молодой человек махнул в сторону спортивной площадки с недавно приобретёнными для неё спортивными снарядами.

Они ярко отсвечивали на солнце, сильно выделяясь на фоне другого старья.

Лена

На вокзале было шумно. Пробираясь сквозь толпу людского занавеса, девушка почувствовала, как в сумочке завибрировал старенький сотовый телефон. Догадалась, останавливаясь в более удобном месте, что мама справляет своё беспокойство.

— Алло, мам, привет! — улыбаясь, ответила она в трубку.

Такое решение с переездом мать переживала жутко. Впервые, дочь оторвалась от её юбки и поплыла в свободное плаванье. И как любящая всем сердцем, первая, отрывала ребёнка

от себя с неким даже отчаянием.

— Привет, милая! Он тебя встретил? — самый больной вопрос и сразу сходу.

Лена помялась, не зная, как ответить. «Он» — значило отец, с которым долгое время мать не желала общаться, а развелась в глубоком её детстве.

— Ещё нет. И телефон у него недоступен, — призналась честно дочь, сильно переживая, как та отнесётся к этой её новости.

О доверии к бывшему мужу, мама говорила, сажая её в поезд, одновременно обливаясь горючими слезами. Сейчас все её предостережения очень даже стали восприниматься адекватно, но Лена подбодрила себя всё же, и мать в первую очередь, приятным радостным голосом.

— Но ты, пожалуйста, только не накручивай себя. Всё хорошо. В конце концов, не я к нему сюда напросилась, а он сам меня пригласил, поэтому думаю, что папа объявится. Просто, нужно подождать.

— Да ты что? — упавшим голосом ответила мама, выхватив из контекста повествования, только самое ужасное и в этот момент, девушка ощутила кожей все её переживания.

— Ой, кажется, он мне звонит, отключайся, — соврала дочка, сверкнув по экрану.

Конечно же, звонка не было, но заставить чувствовать мать ещё хуже, чем ей было сейчас, она позволить себе не могла. Вздохнув, и всё-таки надеясь на хоть какой-то сдвиг в этой ситуации, Лена стала изучающее разглядывать толпу в надежде, всё-таки, что отец объявится, сделав во время этого действия ещё пару дозвонов ему. Странным выглядела его «потеря», тем более, что всю дорогу сюда, отец был с нею на связи, и звонил исключительно сам. Пугливости матери не разделяла, но до сего момента. Вновь вспомнилось их с отцом общение по вайберу, по видео связи, ещё несколько часов назад, перед тем, как Лена легла спать. Девушка попыталась воспроизвести образ родителя — успешного, хорошо стриженного кареглазого мужчины, для лучшей идентификации родителя в толпе…

Спустя полчаса, совсем сникнув, накидывая последующий план действий, её взгляд привлёк бегущий по перрону импозантный мужчина в плаще. Блуждающий взгляд по народу и поезду, на котором она недавно приехала, говорил о том, что он ищет кого-то. Лена поначалу отвела глаза, уже полностью уверовав в том, что собственный отец её просто кинул, однако, секунда прозрения и счастливая улыбка посетила губы девушки.

— Папа! — позвала Лобанова.

Мужчина отреагировал не сразу, пришлось повторить громче. Однако, как только человек оглянулся, всё встало на свои места. Тёплый проникновенный взгляд окутал девушку. Как мечтала она, когда-то, вот о таком родном отцовском взгляде!

— Лена? — улыбаясь, переспросил он.

Уже зная, впрочем, ответ на вопрос. Дочь была подобием своей матери, точная её молодая копия: пшеничные волосы, синие глаза, слегка смугловатый цвет кожи.

— Да, это я, — отвечала она, не зная, как приветствовать мужчину.

Как бы там не было, видела воочию девушка его впервые, а потому, испытывала робость.

— Иди сюда, — привлёк мужчина дочь к себе, крепко обнимая, тем самым распутав клубок её напрасных сомнений.

Объятия затягивались, рождая неловкость на фоне понимания, что нужна этому человеку.