Чтение онлайн

— Я удивлена, что ты выбрал это место, — говорю я Александру.

Он кивает в сторону своего брата.

— Эммет познакомил меня с ним.

Мои брови должны быть в волосах. Эммет пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Я люблю хорошие бургеры.

Конечно, но я бы предположила, что ему понравится хороший бургер, приготовленный шеф-поваром, отмеченным звездой Мишлен, деконструированный и посыпанный микрозеленью, и я не стесняюсь сказать ему об этом.

Он почти

улыбается.

— Я не такой сноб, как ты думаешь.

Наши молочные коктейли доставляются раньше бургеров, но никто не жалуется. Я зачерпываю кусочек взбитых сливок, когда Александр спрашивает.

— Куда ты ушла в пятницу? Я поздоровался с тобой, когда ты только пришла, потом меня кто-то отвлек, а когда снова пошел на поиски, тебя уже не было.

— О… я была очень уставшей. И рано ушла.

— Джонатан тоже, — добавляет Эммет, невинно опуская вишенку в рот. — Я звонил ему сегодня, но он не ответил. Ты не видела его, да, Эмелия?

Вспоминаю, как он застукал нас с профессором Барклаем в компрометирующей позе в коридоре, и стараюсь не краснеть.

Сосредоточенно смотрю на свой молочный коктейль.

— Эмм… он в Цинциннати по работе.

— О, знаешь что? — говорит Александр, выскакивая из кабинки. — Мне нужно очень быстро помыть руки. Я скоро вернусь.

И вот он, самый неловкий момент, когда-либо зафиксированный: мы с Эмметом наедине в кабинке, лицом к лицу, но не смотрим друг другу в глаза.

Я тянусь за водой и делаю глоток, глоток, глоток.

Эммет проверяет свой телефон.

Я оглядываю оживленную кухню, пытаясь понять, работают ли они уже над нашими бургерами или мы еще долго будем сидеть здесь, в чистилище.

— Полагаю, мне следует начать с извинений.

Я удивленно смотрю на него в ответ.

— Ты полагаешь?

Он выдыхает, как будто раздражен, а затем откидывается на спинку стула, изучая меня.

— Я сожалею о том, что сказал тем вечером.

— Это… порядочно с твоей стороны.

— Да, но будь уверена, что «порядочный» — это не то слово, которым меня часто характеризуют.

— Без обид, но я понимаю почему. Ты действительно воздвиг стену, не так ли?

— Это не стена. Это то, кто я есть. — Его голос тверд, как камень.

Если бы я была умнее, то действовала бы с осторожностью, но этот разговор настолько честный и редкий, что не хочу отступать сейчас. Кроме того, до сегодняшнего вечера я уже смирилась с тем, что никогда больше с ним не заговорю. Мне кажется, что я ничего не теряю, если продолжу идти по этому пути, даже рискуя обидеть его.

— Это… прискорбно.

Его короткий смешок прерывается покачиванием головы. Он снова спокойный.

— Какие бы проблемы ни были у меня с твоей матерью, это не связано с тобой. Я больше не буду смешивать эти два понятия.

Даже

спустя столько лет в его словах звучит гнев, и я не могу не спросить.

— Так ты действительно веришь, что моя мать была причиной развода твоих родителей?

Он вздыхает и оглядывает комнату, как будто эта тема слишком тяжела для обсуждения, особенно в такой обстановке, но я затрагиваю этот вопрос, и теперь он вынужден отвечать или игнорировать меня. Он так долго думает над этим, что я пожимаю плечами и уже собираюсь перейти к заполнению тишины разговорами о гамбургерах, картошке фри, еще о чем-то, но тут он удивляет меня.

— Фредерик Мерсье сложный человек. Большинство людей не захотели бы сидеть напротив него в зале заседаний, не говоря уже об обеденном столе. Мое детство было, мягко говоря, интересным, и единственное утешение я находил в объятиях моей матери. Она была щитом от моего отца, хотя должен внести ясность: он не был жестоким, по крайней мере, физически. Тем не менее в детстве я отождествлял счастье и покой с матерью, поэтому, когда мне было пять лет, и Фредерик объявил, что они разводятся, я был в ярости. Этот развод сломал ее.

— Мне очень жаль.

Он не принимает моих извинений, прежде чем продолжить.

— И когда три месяца спустя мой отец сказал, что женится на другой, я мог только предположить, что он хотел, чтобы эта женщина заменила мне мать. Вооружившись лишь тем, что узнал из детских сказок, я представлял себе эту новую мачеху так, как представил бы любого большого злого монстра: с оскаленными зубами, ядовитым укусом и длинными острыми когтями.

Его глаза, наконец, встречаются с моими, и за его взглядом скрывается конфликт, война.

— Но я так и не встретил Кэтлин. И не узнал, была ли она той злодейкой, какой я ее себе представлял. Мой отец женился на ней и никогда не оглядывался назад, по крайней мере, до тех пор, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы быть полезным для его компании.

Сижу и слушаю его признание, пытаясь сопоставить его с тем, что знаю об отношениях моей матери и Фредерика. Она начала встречаться с ним, когда он еще был женат? Имеет ли это вообще значение сейчас?

Не создавай проблем раньше времени.

Трудно не смотреть на Эммета по-другому после того, что он мне только что рассказал, не видеть грустного, сердитого мальчика, похороненного внутри этого мужчины-зверя.

Я хотела затаить на него злобу, но это бесполезно.

Мы с ним похожи больше, чем я хочу признать. Наше детство не было одинаковым, но общая нить настолько задевает струны моего сердца, что все наши разногласия уже не кажутся такими уж важными.

— Простите, что я пропустил? — говорит Александр, пододвигаясь, чтобы занять свое место рядом со мной.