Мой прекрасный враг

До Нового года оставалось около десяти часов. А снег за весь декабрь так ни разу и не выпал: сплошные дожди, морозный ветер и бесконечная грязь. Никакого праздничного настроения; даже запах сдобы в кофейне и пышно украшенная елочка в центре зала не добавляли атмосфере плюсиков. Видимо, в этом году из чудес будет только одно – свидание с Егором Власовым. Правда, быть ему только завтра, но я уже в предвкушении.

– Власов, конечно, дает, – усмехнулась Тоня Миронова, моя одногруппница.

– Ох, девочки, – мечтательно

выдохнула я, расплываясь в улыбке. – А как он меня приглашал, это надо было видеть. С таким серьезным лицом, будто не на свидание зовет, а на встречу акционеров.

– Власов просто зазвездился, – хмыкнула Олечка Тихонова. Оля с Тоней между собой не очень ладили, и дело не в разных темпераментах, просто еще в сентябре обе влюбились в одного парня и отступить не смогли. Правда парень по итогу выбрал вообще третью сторону, но девчонки все равно друг на друга точили зуб, и при удобном случае каждая так и норовила уколоть другую.

Что касается Егора… Тихонова кривила от него нос, мол, высокомерный, важничает, положением своим кичится. Думает, если родители при деньгах, дорога в любую точку мира открыта. Ну и внешне Оле Власов казался слащавым, одним словом, мою давнюю симпатию к нему подруга не понимала, а симпатизировала ему я еще со школьной скамьи.

Зато Тоня поддерживала всячески: ситуации разные подстраивала, стимулировала, даже помогла мне у родителей на дискотеку отпроситься позавчера, хотя отец вообще наотрез отказывался. Он у меня строгих нравов, несмотря на свою доброту и милую улыбочку.

Собственно, я и сама выросла немного повернутой на этих самых нравах родителей: ложиться спать не позже двенадцати, носить только идеально выглаженные вещи, в клубы не ходить, броско не краситься, получать высокие отметки и выделяться среди остальных. Кто-то даже за спиной называл меня «Снежной Королевой», искажая фамилию Королева. И нет, делали это не из большой любви, скорее из вредности.

В списке достижений проваливался лишь один пункт – Егор Власов, по которому я тайно воздыхала уже второй год. Поговаривали, что ему нравились девчонки попроще, более податливые, которые сами на коленки прыгают и предлагают любовь до гроба. Ну, опять же, полная противоположность меня. Однако я всегда замечала, как Власов поглядывает, его эти полуулыбочки и игривые фразочки, невольно брошенные в мой адрес.

Мы точно нравились друг другу, оставалось лишь сделать финальный шаг, и стать самой красивой парой на потоке. Эта мысль особенно подогревала сердечко.

– Так значит, вы идете завтра в кино? – уточнила Тоня, заправляя за ушко золотистую прядь.

– Ага, на мультик про Царевичей.

– Ну, это как-то по-детски идти на мультик. Ты собираешься поцеловаться с парнем своей мечты в окружении детского сада? – усмехнулась Оля.

– А что обязательно целоваться с ним в кино? – выгнула удивленно бровь я, помешивая трубочкой в своем молочном коктейле. А уж про то, что это будет мой первой поцелуй, пожалуй, вообще можно опустить.

– Темнота – друг молодежи, – улыбнулась Тоня, играя плечами. Вот уж у кого опыта хоть отбавляй,

так это у Мироновой. Парней подруга меняла как перчатки, и не только среди нашего универа.

– Ой, мама звонит, – пискнула я, замечая подсветку на экране мобильного. – Блин, мне домой уже пора. Надо еще помочь с салатами. До завтра, все потом расскажу!

Мы быстренько попрощались, и я помчалась к себе, кутаясь в осеннее пальто. Лучше бы надела пуховик, погодка стояла довольно морозная, еще и жижа под ногами словно кричала: «Никакого тебе снега, девочка».

Зато дома у нас вовсю играли новогодние песенки, витал запах мандаринов и домашнего вина, которое мама делала по рецепту бабушки еще осенью. Сашка, мой пятнадцатилетний братец, на кухне чистил картошку, а отец суетился в коридоре перед отъездом в аэропорт. Он должен был забрать оттуда дядю и бабулю.

Домашние встретили меня воодушевлено, мама сразу передала часть салатов и перешла к мясу. В этом году застолье планировалось на широкую ногу, мы даже купили две больших форели: одну замариновали, другую запекали.

Я улыбнулась, разглядывая предновогоднюю суматоху: мне всегда нравился этот праздник. Семья собиралась за одним столом, напоминая о главном – мы есть друг у друга, нужно это ценить и никогда не забывать.

– Кстати, ма, – Сашка отложил нож, выпрямляясь. Он провел пятерней по коротким каштановым волосам, затем откашлялся и продолжил закидывать удочку. – Ты говорила, если я буду хорошо себя вести, то смогу пойти к Сереге. Все в силе?

– К Сереге? – спросила я, прищурившись.

– К Сереге, – прорычал Саня, стрельнув в меня косым взглядом.

– Милый, ну это же семейный праздник, – помялась мать. Она привыкла, что мы вместе под бой курантов, плюс брат нагло врал. Я слышала недавно его разговор, и вечеринка, на которую он собирался, явно не предвещала ничего хорошего.

– Ма, Серега один дома будет, – жалобно завыл Саша, поджав губы. И посмотрел главное так, словно котяра из «Шрека». Оскара ему срочно.

– Один? – вновь влезла я. Больше всего ненавидела, когда кто-то врет, особенно близким.

– Один, – процедил сквозь зубы Саня, меняясь в лице. Между нами летали искры.

– Так может он к нам придет? – предложил папа, появляясь на пороге кухни и застегивая ремень на брюках.

– Ага, на бабушку с дядь Женей смотреть? – усмехнулся брат, закатив глаза. – Да ладно, вас итак много будет, а Серега один. Ну, мамуль!

– А это не у того ли Сереги вечеринка намечается, которому ты обещал притащить дартс из гаража? – не удержалась я. Глаза Сашки вспыхнули огнем, нижняя губа дернулась. Видимо, я попала в десяточку.

– Какая вечеринка? С выпивкой и сигаретами? – отец тоже изменился в лице. Он подобное на дух не переносил, все казалось, компания может плохо повлиять или, не дай бог, втянуть в грязные делишки сына. За меня родители особо не переживали, я-то сама по себе правильная до космоса, а вот Сашка был в том возрасте, когда «глаз да глаз». Ну и друзья его доверия не внушали никому из членов семьи, даже мне.