Чтение онлайн

Его слова воздействуют, как заклинание, и мозг подаёт ногам сигнал сделать пару шагов вперед, чтобы не остаться вечным памятником смятения.

— Да, — надеюсь, он не различает моего волнения.

К счастью, нет, улыбается в ответ и возвращается к работе. Его номер почти в точности повторяет мой, но один взгляд на его кровать заставляет вспыхнуть огню на щеках.

Мысли, не спрашивая, предают, но не успевают закрутиться в порочном тоннеле. Его рука вдруг опускается на мою, наши пальцы переплетаются, и мы выходим из номера, улыбаясь

друг другу. Он уверенно, а я несмело.

И начинается самый томительны день в моей жизни.

Мы завтракаем, много разговариваем, смеемся, гуляем, заходим в один из книжных, в котором должна пройти первая встреча. Георгий говорит с организаторами, показывает мне место проведения, все детально поясняет, если у меня возникают вопросы, и искренне уверяет не волноваться…. А ещё очень часто и словно бы невзначай целует меня. В лоб, виски, волосы или подносит к своим губам мои ладони. Какое-то невероятное и бесчисленное количество нежных прикосновений… Сначала тело реагирует скованно и нервозно, но с каждым новым касанием многоярусное стекло спадает и к обеду я испытываю лишь трепет, пытаясь анализировать изменения…. Ведь теперь сама неосознанно тянусь к его объятиям, стоит Георгию сделать ко мне шаг.

После обеда его губы медленно и ласково исследуют мои щеки, не оставляя ни одного не изученного участка кожи. Я лишь закрываю глаза и улыбаюсь, тая в его руках, как счастливое мороженое.

Когда мы заходим во второй книжный магазин, в районе четырёх часов дня, моя рука так привычно лежит в его, что испытывает разочарование, если ему приходится отлучаться.

Во время ужина я позволяю себе стакан вина и глаза все чаще опускаются на его губы.

Я так и не придумала, как узнать про вчерашний вечер, но это видится не столь существенным… на пути в гостиницу, после долгой вечерней прогулки и обсуждения целой библиотеки книг, я глубоко несчастна.

Его губы так часто целуют меня, но ни разу, ни разу не опускаются к моим губам.

Георгий

Сдержанность — мое тотемное слово дня.

Не наброситься на Славу сразу же, как только она переступает порог моего номера, оказывается намного сложнее, чем я ожидал. Но я отчётливо вижу неуверенность в ее глазах, улавливаю скованность в движениях — именно такую, какую она сама мне описывала, пока мы лежали в ее кровати, обнявшись.

Нельзя, говорю себе и внутренне бью свои порывы изголодавшейся собаки.

Мой друг в штанах вчера едва сдержался, обезумев в её жарких объятиях и ещё более жарких признаниях, воспевающих мой идеальный образ холодного вампира. Если смог вчера, значит получится и сегодня. Необходимо всё сделать правильно. Идеально. Привести её к чувству спокойствия, комфорта и полного расслабления рядом со мной, а ещё нежно и неспешно разогреть в ее теле желание, чтобы она пригласила

меня в номер не из-за голоса магической водки, а по собственному и твердому побуждению.

Ни одна женщина не была со мной так откровенна, как этот нежный цветочек. Её очарование не портил даже пьяный заплетающийся язык, рассказывающий о том, почему Гекельберри Финн ей симпатичнее Тома Сойера. Очень серьезно, кстати, рассказывала.

Когда мы долго целовались, и я не мог контролировать свой язык, она уверяла, что так головокружительно её никто и никогда не целовал. И это её милое:

— Как жаль подобное забывать, ах.

Она просила пойти с ней дальше, уверяла в осознанности и трезвости намерения и обещала никогда не жалеть. Грозилась дать расписку.

Мой верноподданный друг в штанах долбился в своём безупречном согласии и молил меня следовать девичьим желаниям, убеждал отречься от морали и вломиться в её податливое тело, а затем гневно запугивал остаться навечно камнем обломинго, когда я остался глух к его искушающим речам.

Я слишком эгоистичен, чтобы позволить ей не запомнить наш первый раз.

И в этот первый раз я заставлю её кончить далеко не один раз.

Но стоит вспомнить ее мудака бывшего, как гнев мчится по венам. Роман, если я тебя однажды встречу, ты получишь в челюсть. Без лишних слов и пререканий. Как мужчина мужчине.

Довести свою девушку до того, чтобы она убежденно искала проблему только в себе и своем теле, считала себя бракованной и неспособной к чувственной близости с мужчиной… и уязвленно сокрушавшейся, что ее грудь чересчур чувствительна…

Милые женщины, я никогда не смогу вас понять. Даже Слава, рассказавшая мне, казалось бы, сокровенные вещи, стала еще более загадочна, чем была.

Но зато теперь я знаю про ее заветные мечты и мне хочется сделать все возможное, чтобы помочь ей их реализовать.

Мы подходим к моему номеру, держась за руки. Рядом с ним мне бесконечно хорошо и комфортно, но почему-то, когда наши ноги останавливаются у двери, внутри на большой скорости проносится поезд с покачивающимися вагонами возбужденных нервов.

— Спасибо за прекрасный день. — говорит Георгий и пристально смотрит мне в глаза. Настолько пристально, что лишает способности спокойно дышать. И я то лишаюсь кислорода, то захлебываюсь им, не понимая своих желаний.

Хочу ли я, чтобы он вошел…

Хочу ли почувствовать на своем теле прикосновения его рук…

Хочу ли ощутит вкус его языка…

Да. Да, я хочу. Очень. Чересчур. Слишком сильно и непроглядно остро.

И от этого страшнее всего. Я никогда не испытывала ничего столь отчаянно и пронизывающе по отношению к Роману…

Да, я знаю, нельзя сравнивать и сопоставлять, это нехорошо, неправильно и банально невежливо… но я не специально. Сопоставление у меня происходит на некоем подсознательном уровне.